кармане, или просто боится, что конкуренты подмешают яд в стейк.
— Опыта у меня хватает на пару пожизненных сроков. Чем могу быть полезным, Марк? — говорит он, садясь и откидываясь назад, как король на троне.
— Спасибо, что согласились встретиться. Вы на любые встречи соглашаетесь? — интересуюсь, прикидывая, не зря ли я ввязался в эту игру. Рустам — не тот, с кем шутят, слухи о нем ходят как легенды: отмывка бабла через подпольные бои, разборки, где тела исчезают бесследно. А я здесь, потому что клуб — это все, что осталось после этой долбаной развязки с Дашей.
— Обычно посылаю юристов, но о вас заочно знаю.
— По клубу?
— В том числе.
Официанты приносят блюда — стейк с кровью, виски в тяжелых стаканах, все без слов, как по отрепетированному сценарию. Замолкаем на время, жуем, но я наблюдаю за ним краем глаза: в Рустаме скрытая сила, как в сжатой пружине, готовая выстрелить, и хладнокровие, от которого мурашки — словно он уже знает каждый мой секрет, каждую трещину в броне. Откуда такая осведомленность? Не нравится это, чую подставу, но отступать поздно.
— Вы уже в курсе? — спрашиваю, когда официанты сваливают, оставляя нас один на один.
— О том, что хотите продать мне клуб? Да.
— Откуда? — напрягаюсь, вилка замирает в руке. Ни хрена себе, я это только в узком кругу объявлял— за столом с семьей, с братом, его женой, Ольгой. Неужели Кирилл влез в эту дерьмовую связь с криминалом? Странно, он всегда держался в стороне, но люди меняются, когда запахнет деньгами или страхом.
— Ну кто делится источниками информации, — отмахивается он, но в глазах усмешка, как у кота, сожравшего канарейку.
— Просто нигде не обсуждал это на стороне. Только в кругу семьи, где вряд ли кто-то с вами связан.
— Не тем голову забиваете. Лучше расскажите о причинах конфликта с Северовым. Мне надо понимать, с кем вступаю в войну. А ведь именно она и начнется, если куплю помещение.
— Шерше ля фам, — отвечаю, чувствуя горечь на языке. Женщины — вечный источник бед, но Даша... черт, она не просто женщина, она моя ахиллесова пята, даже после всего этого дерьма.
— Ваша супруга? Она вроде как у него работает.
— Меня пугает ваша осведомленность, — говорю честно, внутри холодок — этот ублюдок знает слишком много, словно прослушка в каждом углу моей жизни.
— Информация — сила. Благодаря ей я тот, кем являюсь.
— Вы правы. Дело в супруге, правда уже в бывшей. Северов рассчитывал поиметь не только ее, но и место, но Даша отдала его мне.
— Какая расточительность. Хотя признаться, женщины в вашей семье не отличаются меркантильностью.
Зависаю после этой фразы, как компьютер с вирусом. Откуда ему знать про женщин в моей семье? Не следил же он за нами, мать его. Или следил? Паранойя накатывает, но виду не подаю — в таких разговорах слабость равна смерти.
— Да, они больше любят помогать кому-то. Так что, Рустам? Покупаете?
— Но вы хотите, чтобы бойцовский клуб продолжал там работать?
— Да, а я остался штатным тренером. Только в этом случае совершу сделку.
— А какая мне от этого выгода, кроме ссоры с одним из самых влиятельных людей в городе?
— Возможность развить сеть бойцовских клубов. Знаю, что вы долго были связаны с этим бизнесом.
— Даже сам дрался одно время.
— И что, думаете, жена к вам вернется после того, как перестанете пропадать на работе? — спрашивает он, и это бьет ниже пояса, как апперкот в печень. Изначально я просто хотел задавить Северова, может быть даже отвлечь его от Даши. А теперь... Всего вторая неделя пошла без нее, а все потеряло вкус и смысл. С деньгами я открою Даше свой благотворительный фонд, где она ни от кого не будет зависеть, а сам буду рядом. Надо поехать к черту на рога, я поеду с ней.
— А мои мотивы вас не касаются. Если предложение кажется невыгодным, всегда могу найти кого-то еще, — бросаю салфетку на стол и встаю, мышцы напряжены, готов к чему угодно, хоть к драке, хоть к уходу.
— Никого не найдете, — бросает он вслед, голос спокойный, как у человека, держащего все карты. — Потому что только я могу оставить место в первозданном виде, а остальные снесут здание и выстроят новый безвкусный ЖК. Что и хотел сделать ваш соперник.
— Считаете, совершаю ошибку? Вы бы поступили иначе?
— Я? Ну мне проще. Я знаю, как спрятать труп, чтобы никто не нашел, — скалится он, и это пугает по-настоящему, зубы белые, как у акулы, а глаза мертвые. Конечно, мысли об убийстве Северова и его отродья мелькали — в ярости, после бутылки, — но это всего мысли. Не готов лишить человека жизни, не тот я, чтобы руки в крови пачкать. — Да садитесь, садитесь. Доедайте спокойно. Завтра жду вашего юриста, оформим официально. Такая цена устроит?
Толкает бумажку — цифра с лишним ноликом, бабло, которое решит все мои проблемы, но чую, это не подарок, а крючок с наживкой.
— Чувствую подвох.
— Он есть, — кивает Рустам, не моргнув глазом. — Но разве это повод отказываться от такой сделки?
Глава 60. Дарья Александровна
«Думал о тебе ночью».
Сердце чуть ускоряется, не то от раздражения, не то от того странного тепла, которое Савва всегда умудряется вызвать.
«Ночью надо спать», — набираю быстро, жалея, что не могу добавить смайлик, чтобы смягчить, но и не хочу казаться слишком доступной. Он же не дурак, поймет.
«Если бы ты вчера пустила меня к себе, тебе было бы не до сна. Видела фотки?»
Читаю и чувствую, как щеки теплеют — не от стыда, а от воспоминаний о вчерашнем вечере, когда он подвез меня после ужина, и мы простояли у двери минут десять, болтая ни о чем, а внутри все ныло от желания пригласить его внутрь. Но не пригласила. Почему? Сама не знаю. Может, потому что еще не готова, или потому что Марк все еще сидит в голове, как заноза.
Открываю фото с фотосессии — Амалия прислала их утром, и они правда невероятные. Я на них выгляжу... свободной, что ли. Не той уставшей теткой из мэрии, а женщиной, которая еще может нравиться.
