class="p1">— Так… Что-то написать надо? — прищуривается, явно почуяв подвох.
Отдаю ей папку с материалами на Северова — отмывка денег через клуб, бои несовершеннолетних. Теперь клуб на Хасанове, тому не повредит, а вот Северову крышка на выборах, если правда вылезет.
— А ты? Тебя это не коснется? — она берет папку, взгляд тревожный.
— А я что? Я просто тренер. Ответственности никакой не несу, — пожимаю плечами, хотя внутри холодок — вдруг Даша узнает?
— Это потому что он за мамой ухаживал? — спрашивает тихо, но с вызовом.
— Ну пусть будет так. Я просто приревновал и решил уничтожить врага. Все спросить хотел, ты сама видела меня с Ксенией в магазине? — меняю тему, напрягаясь.
— А это тут причем? — хмурится, не понимая.
— Просто ответь.
— Ну… нет. Дядя Артемий как-то упомянул. А что? — пожимает плечами.
— А когда? — нажимаю, чувствуя, как кровь стучит в висках.
— Да, мы были у него в гостях, месяца три назад. Ну и он заметил, что вы с Ксенией стали близки, вспомнил, что ты помогал ей подарок сестре выбирать. Я попросила рассказать подробности. А он… Попросил не говорить маме, мол не стоит ее волновать, — замолкает, глядя в пол.
— Но ты рассказала, — констатирую, злясь на Артемия.
— Да. Только не говори, что он обманул меня, — вздрагивает, голос дрожит.
— Ну нет конечно. Он не дурак, чтобы так врать. Просто правду тоже можно сказать по-разному. Ладно… — встаю, поворачиваюсь к залу. — Бойцы, построились!
Пацаны выстраиваются, потные, готовые становится лучше. Сразу чувствую, как адреналин возвращается, забивая собой страдания по Даше.
Глава 62. Дарья Александровна
Собрание уже катится к концу, коллеги потихоньку собирают бумаги, кто-то зевает, кто-то перекидывается шуточками про кофе-брейк.
Стучу ручкой по столу, подводя итоги, голос звучит ровно, но внутри усталость накапливается, как песок в часах. Вдруг дверь с грохотом распахивается, и в кабинет врывается Артемий.
Впервые вижу его в таком состоянии — щеки покраснели, как после долгого крика, волосы растрепаны, словно он мчался сюда через весь город, глаза горят злостью. Сердце сжимается, но я поднимаюсь со своего места, стараясь держать лицо.
— Выйдите все, — рявкает он, и в его интонации столько металла, что никто даже не думает перечить. Коллеги молча хватают вещи и выскальзывают за дверь, бросая на меня быстрые, встревоженные взгляды. Остаюсь одна, смотрю на Артемия, чувствуя, как напряжение сгущается в воздухе.
— Тем, что с тобой? — спрашиваю, голос чуть дрожит, но стараюсь скрыть.
— Ты знала? — он подходит ближе, пальцы сжимаются в кулаки.
— О чем? — морщу лоб, пытаясь понять, куда он клонит, но предчувствие уже холодит спину.
— О том, кому продал Марк клуб? Ты хоть понимаешь, чем мне это грозит? Это уже стало известно прессе, а у меня выборы на носу! Выборы, Даша! И вместо того, чтобы помочь, ты решила меня утопить? — его голос взлетает, он тычет пальцем в мою сторону, как обвинитель на суде.
— Тем, я правда не понимаю. Чем это тебе может грозить? Кому такому мог Марк продать клуб? — отступаю на шаг, упираюсь спиной в стул, пальцы машинально сжимают край стола.
— Бандиту! Криминальному авторитету! А теперь всплыли все мои связи, схемы. А знаешь, с какой стороны это могло прилететь? Со стороны твоего тупого муженька-боксёра. Он теперь напрямую убить боится, решил из-под тишка меня подставить, — он сжимает виски, лицо искажается от ярости.
— Тем, давай успокоимся. Уверена, твои хакеры уже изъяли статью, — говорю, стараясь говорить мягко, но внутри леденею — о чем он вообще?
— Ничего и никогда не исчезает из сети бесследно! Моей репутации конец, и в этом виноват только твой муж, — он бьет кулаком по столу, стакан с водой подпрыгивает.
— Я уверена, что-то можно исправить, — шагаю к нему, но он отмахивается, будто от назойливой мухи.
— Можно. Можно, Даша, и ты обязательно все исправишь. Марк должен отменить сделку, — его тон становится резким, как приказ.
— Но как? Документы подписаны.
— Мне плевать! Хоть сама с Хасановым договаривайся, — рычит он, наклоняясь ко мне, дыхание тяжелое.
— Тем, не проще просто продать свои акции, чтобы никто не связал тебя... — предлагаю, нервно теребя рукав пиджака, но он перебивает.
— Ты дура? Ты реально не понимаешь, сколько сделок прошло через эту компанию? Сколько бюджетных средств освоено? Если начнут разбираться... — он хватает графин, наливает воду и выпивает стакан залпом, руки дрожат. Пауза тянется, как вечность, пока он смотрит на меня, будто решая, говорить дальше или нет.
— Нужна аннуляция сделки, тогда я смогу все опровергнуть, — наконец выдавливает он, голос чуть тише, но не менее угрожающий.
— Тем, я не могу ничего сделать, — шепчу, отступая, сердце колотится, как у загнанного зверя.
— Можешь, Даша, можешь, потому что вряд ли захочешь, чтобы видео, где ты занимаешься сексом с моим сыном, попало в сеть.
Потому что тогда ни о какой карьере, ни о каком благотворительном фонде не может быть и речи, — его слова падают, как удары, и я замираю, кровь отливает от лица. Руки сами тянутся к горлу, будто защищаясь, мысли мечутся. Что за глупость?!
— Ты... ты шутишь, — выдавливаю, но голос предательски дрожит, а ноги подкашиваются.
Смотрю на него, ищу хоть тень сомнения, но вижу только холодную решимость. В голове всплывают обрывки той ночи, когда мой первый секс стал достоянием общественности. Это было так давно. До всего.
Что делать? Как выбраться? Глаза мечутся по комнате, ищу выход, но он стоит между мной и дверью, как стена.
— Никаких шуток, Даша. Решай быстро, — он скрещивает руки, ожидая, и я чувствую, как мир вокруг сужается до этой комнаты, до его угрозы, до выбора, которого быть не должно.
— Мы никогда не занимались сексом с твоим сыном, более того, я даже не знаю, кто твой сын! — вырывается у меня, голос дрожит от возмущения, но внутри уже ледяной ком — что он несет?
— Саввелий Бауэр. Мой сын Савва, — Артемий скрещивает руки, глядя на меня с холодной усмешкой, как будто это все давно решено.
— Что за бред, как он может быть твоим сыном? — качаю головой, не
