На лавочке перед корпусом академик делился со Светланой своими соображениями по поводу будущего контакта. Светлана потрошила рыбу, под ногами крутился Скунс, мяукал и терся о голени.
— …вот, к примеру, этот самый ГЦ, — говорил академик, рассеянно глядя на то, как Светлана разделывается с его тезкой. — Союз нескольких разумных видов, да? Как-то ведь он возник, был ведь некий момент, когда встретились две, ну хорошо — три цивилизации и решили объединиться в содружество. Для совместного освоения космоса, взаимопомощи и — я уж не знаю, чего еще. Звучит просто, да?
— Куда уж проще, — сказала Светлана. — Куся, да не крутись ты! Возьмите его на руки, Федор Мелентьевич, сил нет никаких. Ведь только что кормила!
— Да-да… Так вот, а теперь представьте, какими именно были эти цивилизации-основатели. Возьмем, к примеру, — он подхватил и усадил к себе на колени Скунса, — да вот — разумных кошачьих и разумных рыб. Допустим, они нашли общий язык и преодолели свои атавистические страхи… а атавизмы, замечу, мощнейшая сила, которую поди еще обуздай. Но — предположим. Что тогда? А, молодой человек?
— Тогда, — ответил Павлыш, — сплошное благорастворение воздусей: котам нужно одно, рыбам другое, никакой межвидовой конкуренции. Одни осваивают океаны, другие — сушу.
— Это вы, Слава, мыслите категориями шестивековой давности! «Осваивают»! «Колонизируют» еще скажите. Но хорошо, ну — положим. А теперь для начала ответьте-ка мне, какими технологиями смогут они обмениваться? Как — общаться? Положим, у одних — зрение цветное, а у других черно-белое. Или там разные акустические диапазоны. Да господи, разные системы ценностей: одни до сих пор веруют в какого-нибудь кровожадного бога, другие — в прогресс. Допустим, договорились они о неких общих целях. «Осваивать» планеты, пусть. «Делать их пригодными для жизни», да? И что же? Одни будут полагать, что для этого все миры следует засадить густыми лесами, другие — что, наоборот, заполнить водою. А?!
— Это все — простите, Федор Мелентьич, — теории.
— Теории?! Да вы поймите, Слава, мы имеем дело не с теорией, а с вполне конкретным Галактическим центром, который готов принять нас только после некоего испытания. Некой дуэли, черт возьми! Что это, Древний Рим какой-нибудь?! Океания?! Если они мыслят такими категориями… о-о-о! Я боюсь себе представить, что нас ждет дальше!
— Не бойтесь, — сказал Павлыш, — скоро узнаем. Мне тут звонили… — И он вкратце сообщил о случившемся. — В общем, — подытожил, — вы передайте остальным, а я пройдусь пока до Пленки у озера — и обратно, погляжу, где там наши гости.
— О-о-о! Это!.. Это!.. — Академик Окунь вскочил, рассеянно переложил Скунса прямо на стол и умчался в Отель.
— Слава, что-то случилось? — тихо спросила Светлана. — Вы странно выглядите.
— Будешь тут выглядеть, после таких новостей… — соврал Павлыш. — Ой, осторожней, сейчас наш подарочек весь ужин слопает.
Светлана наконец обратила внимание на Скунса, который деловито уволакивал исполинского окуня под скамейку.
— Вот негодник! А ну дай сюда! Не знаю, кто там явится, но мы тебя им точно отдадим, слышишь! Во-первых, прожора, во-вторых, вредитель, в-третьих…
Слава воспользовался случаем и выскользнул за калитку. Он решил идти не по дороге, а напрямую, через луг. Сбросил ботинки и зашагал, осторожно ступая по нагретой земле. Трава здесь была по колено, пушистые метелки щекотали кожу.
Было немного странно вот так запросто шагать по чужому миру, за десятки тысяч световых лет от дома. В первые дни все они вели себя не в пример осторожнее, а потом привыкли, поверили, что здесь им ничего не угрожает. Воздух такой же, как на Земле, даже чище, и ни клещей в траве, ни ядовитых гадов. Рай земной… впрочем, учитывая то, где они находились, — скорее небесный.
Павлыш оглянулся на Отель — двухэтажный домик, яркий и ладный, очень уютный и земной. У ажурного заборчика высотой по пояс проходила утоптанная дорога — пыльная в солнечные дни и превращавшаяся в вязкую кашу, когда шел дождь. Если пойти на юг, можно было оказаться у взгорий, на север — выйти к холмам, а потом и к озеру. Дорога петляла, кружила… как кобра, которая пытается улечься в тесной корзинке.
Только вместо плетеных стен здесь была Пленка.
Уже на второй день они выяснили, что живут в замкнутом пространстве: после того как более-менее перезнакомились, разобрались с Отелем и отправились на вылазку. Отель стоял в центре своеобразного садка, со всех сторон окруженного упругими стенами. Стены обладали отражательной способностью, проще говоря — напоминали затемненное зеркало. Их невозможно было пробить, найти в них щель или дыру, сделать под них подкоп…
Академик Окунь предположил, что лучше и не пытаться: дескать, не исключено, что этот садок для землян построен на каком-нибудь спутнике или орбиталище — сооружен умельцами из Галакцентра только для экзаменовки. И кто знает, не находится ли по ту сторону его стен космическая пустота.
— Вот и посмотрим, как вы будете подсаживать сюда ваших дуэлянтов, — пробормотал Павлыш.
Он поднялся на холм со срезанной верхушкой и встал, чтобы отдышаться. Внизу, прямо перед ним, лежало озеро. Он видел качавшихся на мелких волнах лебедей, сварливых уток, которые о чем-то переругивались, стоя на берегу, — и даже заметил в камышах вкрадчивое движение — это переступила с ноги на ногу выпь.
Потом он посмотрел дальше — и обалдел. Потому что Пленки здесь не было — там, где раньше мир заканчивался пружинистой мутноватой стеной, теперь расстилалась роща исполинских секвой. То есть это сперва Павлыш принял их за секвойи, но потом пригляделся и решил, что все-таки нет, все-таки перед ним деревья неземного происхождения. Ветер раскачивал их верхушки, с одной вдруг снялись две крупных птицы и помчались, резко выкрикивая ругательства. По одному из стволов метнулась вниз узкая, хищная тень…
— Перегородку между террариумами убрали, — сказал в пустоту Павлыш. — Вот так-так…
Он развернулся и быстро зашагал обратно, прикидывая, нет ли у них где кислородных масок, может, хотя бы среди всей той кучи вещей, что прибыла с Земли. Потом он сообразил, что отныне расхаживать босиком ой как не следует, пристроился на мшистом, зеленоватом камне и надел ботинки.
— И ночные дежурства, — пообещал он себе. — И чтобы Урванцы ни ногой за ограду. Черт-черт-черт!.. И на кой ляд ГЦ понадобилось приглашать родителей с одиннадцати— и двенадцатилетним мальчишками?!
Невозможно было даже представить, что всем им угрожает, но ясно было одно: при совмещении двух искусственно созданных биогеоценозов наверняка появятся проблемы. И в первую очередь следовало взять пробы воздуха и воды, конечно, а там видно будет… хотя… если крупные хищники или, хуже того, мелкая какая-нибудь гадость, да вот хотя бы бродячие муравьи…
Может, спросил себя Павлыш, в этом и состоит испытание? Не дуэль на пистолетах, а состязание двух биогеоценозов: который окажется более приспосабливаемым? Или даже — ну да, конечно! — двух разумных видов: который сумеет выжить при критических условиях? Логично: только такие и смогут покорять новые миры.
— Но они же не Следопыты, — зло сказал Павлыш. — Ладно я… и Борис, и, пожалуй, Светлана. Но — дети? Старый Окунь? Эмма?
При мыслях о ней ему стало совсем нехорошо, Слава даже остановился, чтобы перевести дыхание. «Как все не вовремя, черт! Одно с другим как!..»
Он надеялся только, что академик принял меры и загнал всех в дом. Конечно, вряд ли хищные звери, стоило только исчезнуть Пленке, ринулись к Отелю; вряд ли, но лучше не рисковать, не тот случай.
Он вдруг заметил тень, скользившую к нему по траве, и прежде, чем сообразил, что делает, уже упал лицом прямо в метелки, перекатился, рукой машинально потянулся к поясу, на котором, конечно, не было никакого лучевика…
Крупная птица, распахнув крылья, проплыла над Павлышем. Молча и величественно, словно облако или парусный корабль, она взмахнула нежно-голубыми, в белую крапинку крыльями и двинулась дальше.
Он вдруг вспомнил историю про то, как у Жюля Верна, в «Детях капитана Гранта», кондор похитил мальчика, — выдумка, конечно, у падальщиков слишком слабые пальцы… но что, если это не падальщик? И что, если Урванцы сейчас не в Отеле?!
Павлыш вскочил и побежал, как не бегал уже давно, побежал, двигаясь скупо и четко, понимая, что, даже если опередит птицу, силы понадобятся… потом. Когда «потом» и для чего именно — он и сам не знал. Хрустели под ногами стебли подсохшей травы, солнце жарило в спину, пригибало к земле.
Павлыш влетел на взгорок — внизу стоял Отель, и перед ним, у стола, собрались все жители: Урванцы, Окунь, Эмма, Домрачеев. Они раскладывали абсурдные вещи, привезенные с Земли, смеялись, спорили…
