«Наверное, она расстроилась, — подумала Шарлотт-Энн, — что тете придется спать в таком тесном ящике под землей». Тут она вспомнила случай из своей маленькой жизни.
Шарлотт-Энн зарыла во дворе у коттеджа маленького утенка, вырезанного из куска мыла, зарыла тихо, незаметно, чтобы никто, кроме нее, не мог его найти. Прошло несколько дней, ей захотелось с утенком поиграть, но она забыла то место, где его закопала. Два дня отчаянных поисков не дали результатов. Утенка она так и не нашла.
А теперь и тетя исчезнет, как и ее утенок.
Они медленно возвращались домой, оставив тетю там, где было много крестов. Страх очень долго не отпускал Шарлотт-Энн, потом все стало еще более непонятным, когда мать заметила стоявшую поодаль длинную сверкающую машину. Девочке еще не приходилось видеть такого большого автомобиля. Колеса с белыми ободами поблескивали хромированными спицами. Еще одно колесо было укреплено между крылом и подножкой.
Родители переглянулись, и мать сказала:
— Да как она только посмела! — В ее голосе звучала тихая ярость. — Сама убила ее, а теперь пришла позлорадствовать. Она ведь не должна была приходить, правда?
— Не расстраивайся, — решительно сказал отец, обнимая мать, — со временем она получит все, что заслужила.
Шарлотт-Энн потянула мать за руку и своим звонким и чистым голоском спросила:
— О чем вы говорите?
— Ничего особенного, дорогая, — глухо ответила мать. — Это разговор для взрослых.
Но Шарлотт-Энн понимала: это был не простой разговор. Иначе почему ее мама обернулась и посмотрела на эту новую большую машину с такой ненавистью и отвращением?
Из окна автомобиля Дженни наблюдала за окончанием похорон.
— Вот и все, — громко проговорила она.
Текс подался вперед, отпустил сцепление и осторожно нажал на акселератор. Машина плавно тронулась с места, Дженни заметила, что Элизабет-Энн повернулась к Заккесу, затем внезапно обернулась и зло посмотрела на автомобиль.
Дженни усмехнулась. Даже на расстоянии она видела, что Элизабет-Энн очень рассержена, — и душа ее наполнилась дикой радостью и злорадным удовлетворением. В первый раз за многие недели она почувствовала себя по-настоящему счастливой. Дженни поняла, что прогремел первый залп битвы, которой суждено было затянуться надолго. И от этого почувствовала себя еще лучше.
— Поехали домой, — сказала она Тексу. — С меня довольно.
Текс кивнул. Некоторое время они ехали молча. Дженни поставила локоть на кожаный подлокотник и подперла кулаком подбородок. Она смотрела в окно на проплывавшие мимо поля и рощицы и была благодарна Тексу за это молчание. Внутренним чутьем он угадывал, когда нужно говорить, а когда лучше помолчать. Это была одна из черт, которые она в нем особенно ценила. Они понимали друг друга.
— Текс, — нарушила молчание Дженни.
Он повернулся к ней.
Она протянула руку, и пальцы ее ловко скользнули вниз по его бедру.
— Помнишь, — спросила она, — ты хотел знать, какой подарок я хочу за рождение Росса?
— Помню, — ответил Текс и снова стал смотреть на дорогу.
— Ты сказал, что я могу просить все, что захочу, а я ответила, что подумаю. — Она глубоко вздохнула. — Ну вот, я наконец придумала, теперь я знаю, что мне нужно.
— И что же это? — Текс облизнул губы и заставил себя сосредоточиться на дороге. Он чувствовал расслабляющее удовлетворение, и в то же время прикосновения ее пальцев возбуждали его, будили желание.
Ее взгляд уперся ему в пах.
— Мне ничего не нужно из вещей. — Она сдвинула брови. — И тебе это ничего не будет стоить.
Текс повернулся и подозрительно посмотрел на жену. Он прекрасно знал, что значили для нее вещи и во что обходилось ему ее пристрастие. Последней причудой Дженни было обновление их дома. Она наняла трех садовников, которые теперь были заняты разбивкой вокруг пруда роскошного сада. Одновременно переделывался интерьер самого здания. И ему уже в приличную сумму обошлись купленные ею картины старых мастеров и разный антиквариат. Но самой большой ее страстью была одежда, на которую она тратила огромные деньги. Большую часть вещей ей даже некогда было носить. В итоге туалетов накопилось так много, что плотнику пришлось переделать для них одну из спален.
— Так что же ты придумала?
— Я решила, что мне нужна не вещь, а человек. — Она помолчала. — Он работает у тебя. Я хочу знать обо всем, чем он занимается, и иметь решающее слово в вопросах, которые его касаются.
— Ты просишь слишком много. Ты просишь власти.
— Да, но только над двумя людьми, — быстро проговорила Дженни.
— И кто первый?
— Заккес Хейл.
— А кто же второй? Я?
— Не шути так, — раздраженно бросила она. — Ты прекрасно понимаешь меня. Второй человек — жена Хейла.
Текс задумчиво молчал. После рождения сына в порыве великодушия он пообещал выполнить любое ее желание, а он слов на ветер не бросал. Однако Заккес Хейл был ценным работником, которому он больше всех доверял.
— Хейл много значит для меня. Ему удалось разрешить проблемы, с которыми до него не мог справиться никто. Я во многом полагаюсь на него. — Текс скосил глаза на Дженни. — Зачем он тебе?
— Хочу его уничтожить, — ответила она страстным шепотом.
Текс пристально посмотрел на нее.
— Осторожно! — вскрикнула Дженни.
Текс бросил взгляд на дорогу и резко повернул руль, едва избежав лобового столкновения с рейсовым автобусом Браунсвилль — Ларедо. Сердито взревела сирена, и автобус пронесся в нескольких сантиметрах от их машины.
Дженни с облегчением вздохнула и потерла пальцами лоб. Голова ее гудела, и сердце гулко колотилось в груди. Постепенно напряжение спало, и она успокоилась.
— Ты хочешь, чтобы я уволил Хейла? — неожиданно спросил Текс.
— Совсем нет, — бросила Дженни, резко поворачиваясь к мужу, глаза ее сверкнули. — Я хочу его уничтожить.
— Но как?
— Не знаю, — солгала она, умолчав о том, что уже рассчитала каждый свой шаг на пути к этой цели.
Единственное, что она еще не наметила, так это сроки. Она лишь твердо знала, что должен наступить подходящий во всех отношениях момент. Если нужно, она могла ждать годами, ведь требовалось время, чтобы сплести железную паутину, из которой невозможно будет вырваться. Зачем портить торжество победы ненужной спешкой? Разящий меч должен обрушиться на Элизабет-Энн и Заккеса в тот момент, когда они меньше всего ждут и ущерб будет наибольшим. Тогда она испытает непередаваемое наслаждение.
— Ты абсолютно уверена в том, что хочешь именно этого?
Она утвердительно кивнула.
— И еще одно, — сказала Дженни, стараясь, чтобы в голосе ее не прорвалось волнение. — Перед тем как нанести удар, я тебя предупрежу. Ты будешь иметь достаточно времени, чтобы найти подходящую замену.
