Стоны раненых начали заглушать боевые кличи с обеих сторон. Кто-то, шатаясь, выходил их боя, зажимая раны и прикусив губы, чтобы не кричать. Других оттаскивали товарищи, не в последнюю очередь для того, чтобы не путались под ногами в бою. Серые от усталости жрецы-целители помогали наиболее тяжело раненным. Коням, чьи крики звучали еще жалобнее людских, не пытался помочь никто.
Крисп с удивлением заметил, как удлинилась его тень. Солнце стояло низко на западе. А битва продолжалась, и ни одна из сторон не могла добиться преимущества. Несмотря на близкий приход ночи, никто не хотел отступать. Криспу примерещилась жуткая картина: последний видесский и халогайский солдаты сражаются посреди мертвого поля…
Чародеи засуетились вновь. Крисп скрипнул зубами. У Арваша Черного Плаща имелось свое мнение на исход этой битвы, и у него хватало сил и воли повлиять на него. На миг перед глазами у Криспа потемнело, точно ночь пришла до срока. Он протер глаза — и не он один. Но пелена спала. И вновь Арваш взвыл от ярости и злобы.
К Криспу подошел Трокунд, усталый, как жрец-целитель, но глаза его горели мрачным торжеством.
— Он пытался наслать на нас ночь и тьму Скотоса, ваше величество, — сказал чародей. — С этим было легче справиться, чем раньше. Чары его сильны, но источник их ясен. Нашей силы достаточно, чтобы сдерживать его.
Так значит, взятые вместе, лучшие маги Чародейской коллегии могли справиться с Арвашем — более или менее. Это и обнадеживало — Крисп опасался, что с Арвашем не справится никто и ничто, — и пугало, наглядно показывая, какой мощью овладел колдун за годы поклонения Скотосу.
Снова раздался крик Арваша — несомненно, приказ. То, чего не достигло черное колдовство, предстояло теперь довершить топорам его последователей. Халогаи ринулись вперед в последней попытке сломить ряды противников. «Стоять насмерть!» — кричали видесские офицеры. Сгодится для девиза всей империи, подумалось Криспу; пусть варвары ярятся, точно бурное море, империя будет стоять, нерушимая, как укрепления города Видесса.
И армия выстояла — едва-едва. А когда натиск халогаев пошел на убыль, Маммиан подтолкнул Криспа:
— Пора ударить в ответ.
Крисп глянул на запад: солнце уже село, небо на закате краснело кровью, сквозь которую пробивался ясный свет вечерней звезды.
— Да, — ответил император. — Всеми силами. — Он повернулся к трубачам:
— Играйте «в атаку!».
Над звоном и криками взмыли чистые, звонкие, нетерпеливые голоса труб. Крисп поднял над головой саблю.
— Вперед! — вскричал он. — Неужели мы позволим себя победить банде пеших варваров, которые коня видали только в похлебке?
— Нет! — заорали слышавшие его видесские солдаты.
— Тогда покажем им, на что мы способны!
С громовым, нечленораздельным криком имперцы пришпорили коней. Несколько мгновений халогаи держались с тем же обреченным упорством, что прежде их враги. Потом на левом фланге отряд копейщиков пробил наконец их ряды и ударил по противнику сзади. За ними устремились другие. Под ударами спереди и сзади халогаи не выдержали; под радостные крики видессиан, сломав ряды, они начали отступать на север.
Крисп пришпорил коня. Гнедой мерин фыркнул и рванулся вперед, мимо поредевшего строя императорских телохранителей. Крисп не был любителем сражений; впервые войну он увидел молодым и с точки зрения крестьянина. Но теперь ему хотелось самому нанести удар по грабителям, причинившим Видессу столько зла.
Телохранители, встревоженно крича, пытались ухватить Прогресса за уздечку, и Крисп снова дал коню шпор. Внезапно между ним и противником не оказалось никого. Прогресс рысил к халогаям Арваша, а видесские кавалеристы, видя, что император лично возглавил наступление, разразились радостными кликами.
Северянин обернулся, чтобы встретить Криспа лицом к лицу. Кольчуга его прикрывала колени; в руках он держал изрубленный деревянный щит. Если в начале боя на нем и был шлем, то он его потерял. Секира, однако, осталась, покрытая свежей алой и запекшейся бурой кровью.
Халогаи рубанул Прогресса по ногам, но не рассчитал и промахнулся. Крисп ударил врага саблей, тоже не попал и проскакал мимо, так и не узнав, сбежал ли северянин с поля боя или его прикончили другие видессиане. Так часто случается в бою.
Прогресс нагнал другого врага. Тот даже не обернулся. Тяжелой рысью он бежал на север. Крисп примерился, рубанул между шлемом и кольчужным воротником и опять промазал. Сабля звякнула по стали. Криспа едва не вынесло из седла, а халогаи только споткнулся и прибавил ходу.
Крисп осадил коня. Даже несколько мгновений боя вытравили в нем желание продолжать. Хорошо, что в молодости он наплевал на советы старших и не подался в солдаты. Если это все, на что он способен, лежать бы ему давно вороньим кормом.
Впереди большой отряд халогаев стоял насмерть, прикрывая отступление товарищей. В небе зажигались звезды, одна за одной; надвигалась ночь. В темноте победа могла легко обернуться поражением… и Крисп скорее наступил бы в темноте на скорпиона, чем повстречался с Арвашем. Он оглянулся, ища взглядом гонца, но не нашел. «Вот и кидайся после этого вперед очертя голову», — подумал он, почему-то виновато.
В ту же минуту раздался знакомый сигнал: «Стоять на месте». Крисп облегченно расслабился. Маммиан знал свое дело. Видессиане начали отходить, снимая шлемы, чтобы вытереть пот. Уцелевшие радостно болтали о том, какой отличный выдался бой.
Рядом с Криспом вынырнул из темноты халогаи. Вскрикнув, император занес саблю и только тогда заметил одежду императорского телохранителя. Гейррод посмотрел на него с двойным укором.
— Тебе не надо было бросать нас, твое величество. Мы блюдем твою безопасность.
— Знаю, Гейррод. Ты простишь меня, если я скажу, что ошибся?
Гейррод сморгнул, явно не ожидая такой быстрой и безусловной капитуляции.
— Да, — ответил он. — Думаю я, человек в тебе победил императора. Это неплохо. — Он отдал честь и побрел к своим. Но Крисп знал, что и вправду допустил ошибку. В первую очередь он должен был оставаться Автократором и лишь во вторую — человеком. Если он ради минутной прихоти лишится жизни, пострадает не он один. Это был непростой урок, но Крисп надеялся когда-нибудь заучить его наизусть.
В тот вечер лагерь бурлил от радости, несмотря на стоны и крики раненых. Судя по охватившему всех возбуждению, солдаты радовались не меньше самого Криспа и, вероятно, по той же причине — в глубине души они не верили, что сумеют одолеть Арваша. Но после первой победы вторая дастся легче.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
