найти хоть одну песню, в которой не говорилось бы о романтической любви. А существует ли мыльная опера, которая не вскипала бы бурным романом? Кажется, что расхожие фразы «завести себе мужчину» и «охотиться на женщин» описывают фундаментальный закон жизни.
Но на самом деле это не так. В странах, где, в отличие от американцев и европейцев, население еще живет по традиционному укладу, большинство браков совершаются между людьми, никогда друг в друга не влюблявшимися. Возможно даже, что эти женихи и невесты вообще не знают, что такое влюбленность. Во многих частях Азии и Африки подростки считают устройство брака родителями ничуть не менее естественным и самоочевидным, чем мы — романтическую влюбленность.
Однажды супруги из Индии, Виджай и Марта, рассказали мне, как был заключен их брак. Когда Виджаю было пятнадцать лет, его родители пересмотрели кандидатуры всех девочек деревни. В конце концов они решили, что сын должен жениться на Марте — ей в то время едва исполнилось тринадцать. Хотя дети виделись доселе всего один раз, их родители достигли соглашения и определили дату свадьбы, которая должна была состояться через восемь (!) лет. После этого родители уведомили о своем решении жениха и невесту. Виджаю и Марте было разрешено раз в месяц обмениваться письмами, а встретиться – всего лишь дважды, в тщательно продуманной обстановке. Ко дню свадьбы Виджай и Марта были практически чужими людьми. Однако их брак — ничуть не менее стабильный и удачный, чем другие известные мне благополучные браки.
Более того, в обществах, где вопрос о браке решают родители, уровень разводов существенно ниже, чем в обществах, которые позволяют подросткам свободно любить друг друга. Но я сильно сомневаюсь, что Запад решит расстаться с любовной романтикой, хотя хуже основы для семейной стабильности и благополучия и не придумаешь. Между тем из общения с христианами других культур я понял, сколь сильно браки по родительскому выбору напоминают общение с Богом.
В странах западной культуры люди обычно женятся, потому что их привлекают те или иные качества партнера: милая улыбка, остроумие, красивое телосложение, спортивность, обаяние. Со временем эти качества, особенно физическая красота, неизбежно меняются, исчезают. Вдобавок выясняется, что у супруга имеется масса недостатков: она плохо готовит или все время норовит впасть в депрессию, он любит пропустить лишний стаканчик или питает склонность к нездоровому сексу. Ну и где она, та романтика?
В браке по родительскому выбору взаимное притяжение почти никакой роли не играет. Здесь основные вопросы не «на ком мне жениться?», а «если я женюсь на такой–то (выйду замуж за такого–то), можно ли будет построить благополучный брак, и как это сделать?».
В союзе с Богом дела обстоят похоже. Я не могу изменить Божью природу, например, сделать Его видимым. Он свободен. Он Такой, Какой Он есть, независимо от того, насколько мне по душе те или иные Его качества. Кроме того, я не волен выбирать черты лица, строение тела, особенности темперамента и происхождение даже для себя самого! Если следовать западному романтическому подходу, то мне следует лезть на стенку и биться в истерике, требуя, чтобы те или иные качества — мои или Бога — изменились. Но можно подойти к делу иначе. Можно смиренно принять Бога таким, Каким Он явлен нам во Христе Иисусе. Можно и себя — человека, избранного Богом, — принять таким, какой я есть. Не стоит начинать со списка требований. Подобно супругу, сосватанному родителями, я исхожу из реальности, и принимаю Бога без каких–либо условий.
Супружеский обет гласит: быть вместе «в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». Такова и вера: любить Бога и прилепляться к Нему, несмотря ни на что. Конечно, страшно: а вдруг Бог захочет от меня чего–то такого, что разойдется с моими эгоистическими желаниями? Но, к счастью, обязательства в браке, устроенном родителями, двусторонние. Так и Бог связывает Себя со мной заранее, обещая жизнь вечную, которая будет лишена нынешних горестей. Бог не выставляет условий, не ограничивает Свою любовь и не лишает прощения из–за каких–то моих качеств — Он любит меня и прощает «до седмижды семидесяти раз» (Мф 18:22), невзирая на мои многочисленные недостатки и неудачи.
Некоторые полагают, что жизнь с Богом решит все их проблемы. Подобно наивной романтической парочке, они ожидают волшебных будней и рая на земле. И вот они жертвуют десятину, рассчитывая, что Бог вернет деньги сторицей. Исполняют заповеди в надежде, что дела пойдут на лад. Какова бы ни была проблема — отсутствие работы, ребенок с задержкой развития, неудачный брак, ампутированная нога, некрасивое лицо — люди ждут, что Бог вмешается и все исправит: подыщет работу, исцелит ребенка, улучшит отношения с женой, вернет ногу и подарит голливудскую внешность. Но, как мы отлично знаем, в жизни такого не бывает. Более того, в некоторых странах обращение в христианство является гарантией потери работы, семейных конфликтов, ненависти общества и даже тюрьмы, а то и гибели.
В каждом браке случаются кризисы, когда один из партнеров или оба сразу испытывают искушение махнуть на все рукой. Спросите людей постарше, сколько раз им доводилось усомниться в отношениях с супругом/супругой. Конечно, не один и не два раза. Но ныне они вспоминают о пережитом с юмором и даже с некоторой ностальгией: из кризисов их семьи выходили более сплоченными, с обновленной любовью и доверием. С высоты прожитых десятилетий становится ясно, что брак укреплялся именно в совместном преодолении трудностей. Так бывает и в отношениях с Богом.
Апостол Павел порой говорит такие слова, которые, как я не раз убеждался, многим современным людям непонятны. В Послании к Филиппийцам, которое некоторые богословы называют «Посланием радости», Павел пишет: «Обстоятельства мои послужили к большему успеху благовествования, так что узы мои о Христе сделались известными всей претории и всем прочим, и большая часть из братьев в Господе, ободрившись узами моими, начали с большею смелостью, безбоязненно проповедовать слово Божие» (Флп 1:12–14). А ведь «узы» апостола — не что иное, как тюремное заключение.
В Послании к Коринфянам Павел утверждает: «Если должно мне хвалиться, то буду хвалиться немощью моею» (2 Кор 11:30). Действительно, он не стесняется рассказывать о своих трудностях: «Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен» (2 Кор 12:10). А ведь среди перенесенных апостолом тягот — побои и побиения камнями, голод и жажда, тюрьмы и кораблекрушения, физические неудобства и несбывшиеся молитвы.
А
