изрядно помятый горшок в камине.
— Иди сюда. — Он позвал меня из соседней комнаты, где я практиковала свою все еще удручающе неконтролируемую магию и пыталась притвориться, что не обращаю на него никакого внимания.
Я откликнулась, и он протянул деревянную ложку.
— Мне нужна твоя помощь. Попробуй.
Я посмотрела на ложку. Это было похоже на какое-то рагу, с кусочками овощей и обильно посыпанными специями в густом кремово-коричневом соусе. Я наклонила голову и попробовала.
Черт.
У меня чуть не подогнулись колени. Какие бы слова я ни собиралась произнести, они путались у меня на языке, таяли под «Матерью», не было слов для описания их аромата. Я никогда не пробовала ничего вкуснее.
Когда я наконец пришла в себя, я моргнула и посмотрела на Райна, который наблюдал за мной со странным, озадаченным выражением лица.
— Не так я представлял себе, как ты кончишь в первый раз, — заметил он.
Я перестала жевать.
Райн ничего не сказал, но по тому, как вздрогнуло его лицо, когда он отвернулся, я поняла, что он тоже услышал, что его шутка подразумевала больше, чем он предполагал.
Представлял.
Первый раз.
Воздух стал тяжелым. Я убрала немного тушеного мяса с уголка рта.
— Я не поверила Мише, когда она сказала мне, что ты хорошо готовишь. — Я говорила очень непринужденно. — Но… это не ужасно.
Этого было достаточно, чтобы снять напряжение или, по крайней мере, достаточно, чтобы мы оба притворились, что это так.
— Это гребаная шутка, что ты выросла, питаясь вампирской едой. Вампиры не умеют готовить.
— Ты умеешь.
— Только потому, что это дорого моему сердцу. Ничто из этого больше не имеет прежнего вкуса.
Верно. Вампиры никогда не переставали есть пищу, но их вкусы сильно отличались от вкусов людей. Я никогда не задумывалась о том, каково это может быть для обращенных вампиров.
— Это изменилось со временем? — спросила я, и он кивнул, снимая котелок с огня и ставя его на стол.
— Медленно, с годами. А это? На мой вкус, сейчас это очень безвкусное. Но Мише моложе меня, поэтому ее вкусы более человеческие. Её ощущения будут почти такими же как у тебя.
Я навострила уши.
— Мише? — Я посмотрела на стол, на маленький накрытый горшочек, в котором ждало рагу. — Это для Мише?
— Я подумал, что она заслужила это.
— Ты собираешься к ней?
— Да. Если ты не против, что я пожертвую одним тренировочным днем.
Я не думала о том, что он так легко предположил, что мы все еще будем тренироваться вместе.
Вместо этого я думала о Мише, о ее ярких улыбках и легком смехе, о том, как она обращалась со мной, словно я была настоящим другом. Этот образ был так непохож на то, как она выглядела, когда ее забрали, просто оболочка самой себя.
Я сама того не желая дотронулась до своего запястья на котором была повязка от все еще не совсем зажившего укуса Министера. Прошло много времени, прежде чем я поняла, что чувство, которое я пыталась выразить словами, было беспокойством.
— Можно я пойду с тобой?
Проговорила я, прежде чем смогла остановить себя.
Райн, который снова стоял ко мне спиной, сделал паузу, и меня захлестнула волна неуверенности. Конечно, он не захотел бы взять меня, врага во всех смыслах этого слова, которые имеют значение, чтобы увидеть Мише за пределами Лунного дворца. Черт, если бы она вообще хотела меня видеть.
Но когда Райн обернулся, он улыбался, нет, ухмылялся.
Он сказал просто:
— Ей бы это понравилось.
Глава
35
Я была удивлена, что Райн уже может летать. Вампиры исцеляются очень быстро, и раны на его спине зарубцевались и покрылись бугорками свежей розовой рубцовой ткани. Тем не менее, я думала, что он не сможет использовать свои крылья еще несколько недель. Он настаивал, что с ним все в порядке, но я заметила, как он вздрогнул, когда он их создал, и как задергалось все его тело, когда он взмыл в небо.
— Ты в порядке? — спросила я через некоторое время.
— В полном. — ответил он, как будто даже не понимая, почему я спрашиваю.
Мы летели долго, очень долго, несколько часов. В первый раз, когда Райн летел со мной, нападение затмило все, кроме самого слабого проблеска радости от этого. Теперь, когда ничто больше не отвлекало меня, я не могла не наслаждаться этим. Мне нравилось, как быстро мы двигались, невесомость, свобода. Мне нравилось, как расстилался под нами пейзаж, как мир, который поймал меня в ловушку, теперь превратился в ничтожные миниатюрные фигурки. Мне нравилось, как пахнет воздух, как он обвевает мое лицо.
Мне все в этом нравилось.
Я почувствовала, что Райн это заметил и я ощутила тепло его дыхания на своей щеке. Я оглянулась на него и увидела, что он повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Наши лица оказались очень близко, его нос был всего в нескольких дюймах от моего.
Его глаза искрились весельем.
— Ты ухмыляешься, как маленький ребенок.
Я нахмурилась, а он тихонько засмеялся.
— О, не бери в голову. А вот и она.
Я закатила глаза и посмотрела на пейзаж внизу. Мы вылетели за пределы внутреннего города и теперь летели к разросшимся поселениям в дюнах.
— Тебе нравится летать, — сказал он.
Я даже не пыталась отрицать это.
— Так и есть.
Это еще мягко сказано. Матерь, если бы у меня были такие же крылья, ему пришлось бы тащить меня вниз силой.
— Это необычно, — сказал он. — Большинство тех, кто не умеет летать, ненавидят это в первые несколько раз.
— Ты таскаешь с собой много бескрылых женщин?
— Несколько. Большинство из них вырвало на меня.
— Это все еще может произойти. Не теряй бдительности.
— Я подумал, что твой желудок, вероятно, так же силен, как и твоя воля.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на него.
— И насколько же он силен?
Он усмехнулся и наклонился ближе, сказав мне на ухо:
— Черт, это чистая сталь. Это же вполне очевидно.
Очевидно.
МЫ ПРИЗЕМЛИЛИСЬ НА ФЕРМЕ. Поселение находилось за пределами даже самого дальнего Сивринажа, за дюнами. Мы миновали небольшой городок недалеко отсюда, но дом, к которому нас привел Райн, находился далеко за ближайшей населенной улицей. Это было небольшое, но прекрасное здание, построенное из песочно-серого кирпича. По всем
