пальцы были теплыми для вампира, а прикосновение мягким и нежным. Она сжала мою руку.
У меня в горле встал комок.
— Надеюсь, тебе скоро станет лучше, — сказала я. — Я… я рада, что тебе удалось выбраться.
— Я тоже рада.
Она отпустила меня, слегка помахала мне рукой, и я закрыла за собой дверь. Поднявшись на верхнюю ступеньку лестницы, я остановилась. Снизу доносились тихие голоса. Серьезные голоса.
Я не могла удержаться. Я сказала себе, что не подслушиваю. Я просто… не успела объявить о своем присутствии.
Я очень, очень медленно спускалась по ступенькам, держась ближе к стене, чтобы они не скрипели под моим весом. Я остановилась прямо перед дверью в столовую. На краю дверной рамы виднелось плечо Райна.
— Вейл уже в пути, — говорил Кейрис. — И даже привез с собой новоиспеченную жену, если ты можешь себе это представить.
Он говорил, как сплетничающая домохозяйка.
— Жену? — Райн выглядел удивленным. — Из Дхеры? Кто…
— Человек. Или по крайне мере была человеком. — Сказал Кейрис это таким тоном, который подразумевал укоризненный взгляд, а затем сделал большой глоток чая.
Долгое молчание. Я едва могла видеть Райна, но знала, что он напрягся. Его неодобрение распространялось густо, как дым.
— Интересно, — сухо сказал он.
— Действительно, интересно, — прощебетал Кейрис. — Ты так не думаешь, Кетура?
Молчание.
Затем, так тихо, что я едва расслышала она произнесла:
— Она не должна быть здесь.
— Она друг, — сказал Райн.
— Нет, не друг.
— Она друг, Кетура, и ты должна помнить об этом.
Моя бровь дернулась. Это было то, чего я никогда раньше не слышала в голосе Райна — командование.
— Ты знаешь, что он сейчас там делает? — шипела Кетура. — Ты бы видел это, Райн. Что он сделал с Генрой и Иской. Ты бы видел, скольких людей он убил.
У меня пересохло во рту. Генра и Иска — ришанские города. Один из них был даже близко к району, в котором я родилась, Салины. Тот, в котором, возможно, еще сохранилась моя родословная, если кто-то из моей прежней жизни выжил в ту ночь, когда Винсент нашел меня.
Значит, Кайрис и Кетура были ришанами. Мне не нужно было видеть их крылья, чтобы понять это по тому, как они говорили.
— Я знаю.
— И все же ты входишь с ней в эту дверь? Привел человеческую шлюху Винсента…
— Не смей, — резко сказал Райн, — говорить о ней в таком тоне.
Повисла мгновенная тишина.
— Я прошу прощения. — В ее голосе не было ни капли сожаления.
Я сделала еще один шаг, и половица застонала, выдавая мое присутствие. Все три пары глаз обратились ко мне: Райна — с приятной непринужденностью, Кейрис — с явным любопытством, и острый как бритва взгляд Кетуры.
Я прочистила горло и поспешила вниз по лестнице.
— Нам нужно возвращаться, — сказал мне Райн. — Убедись, что мы не застрянем не на той стороне Лунного дворца, когда наступит рассвет. — Затем, он обратился к Кетуре и Кайрису: — Отдайте Мише еду. Я скоро вернусь. — И больше он ничего не сказал, прежде чем выпроводил меня за дверь, подхватил на руки и взмыл в небо.
Некоторое время мы летели молча.
— Ты ведь слышала все это, не так ли? — сказал он, наконец.
Конечно, он знал. Я не стала отрицать этого.
— Как же легко ты все это понял.
— Кетура волнуется и злится. Как и многие люди сейчас. Поэтому она немного… чувствительна.
Он говорил так, словно подбирал слова очень тщательно.
— Если бы я расстроилась из-за того, что меня назвали любимицей Винсента, или шлюхой, или как там еще они хотят меня называть, мне некого было бы винить в этом, кроме себя. Черт, ты сам меня так назвал.
Райн замолчал на долгий миг. Мы оба знали, что он не сможет возразить.
— Жена Кетуры в Салинах, — сказал он. — Она боится за нее. Сейчас неспокойные времена.
Салины. При упоминании этого названия у меня защемило в груди сочувствие, а затем что-то более горькое.
Я тоже переживала за Салины.
— Я оттуда, — сказала я. — из Салины.
— Правда?
— Винсент нашел меня там. В людских кварталах. Это произошло, когда он подавлял восстание. Я бы хотела… — Я сделала паузу. Я никогда раньше не говорила об этом вслух. Никому, кроме Винсента. Даже Илана не поняла эту мою наивную, хрупкую маленькую мечту.
Я потерла кольцо на мизинце.
— Я бы хотела вернуться туда однажды, — сказала я. — Посмотреть, остались ли там те, кто знал меня тогда. Семья, или… кто угодно. Я не знаю.
Мгновенная тишина. Я не могла заставить себя посмотреть на него.
— Что? — сказала я. — Ты думаешь, это сказка?
Сказка. Так же, как я говорила о его надеждах на спасенную им девочку, которая так напоминала мне меня самого.
— Нет, — сказал он. — Я думаю, любой семье, которая у тебя осталась, чертовски повезло, что ты у нее есть.
Мои щеки зарделись. Но я отмахнулась от неловкого комплимента.
— Кто они? — спросила я, меняя тему. — Кейрис и Кетура?
— Друзья, — сказал он.
Я повернула шею, чтобы окинуть его скептическим взглядом, который он, должно быть, почувствовал, потому что он вернул свой взгляд на меня.
— Что?
Они не были «друзьями». Я сразу это поняла. Сначала я не знала почему, но потом поняла, что теперь знаю, как выглядел Райн, когда общался с людьми, которых считал друзьями. Мише. Даже… даже, может быть, я.
На мой ровный взгляд он усмехнулся.
— Ладно, хорошо. Они… возможно, лучше было бы назвать их старыми коллегами. Я бы не хотел пить с ними пиво, но я им доверяю.
В это я поверила. Я не могла представить, что он отправит Мише в таком уязвимом состоянии к кому-то, кому он не доверяет абсолютно.
И все же… коллеги. Правильное ли это слово? Кетура так быстро извинилась, даже когда она явно была недовольна этим.
— Ты командовал ими?
Райн, казалось, был немного удивлен этим вопросом, и я нашла это приятным. Было приятно, что я все еще могу удивлять его так, как он продолжает удивлять меня.
— Да, — сказал он. — Да. А ты хороша, принцесса.
— Когда?
— Давным-давно. Мы были… эм… в некотором роде личной охраной.
Это была интересная мысль. Я знала многих лордов-вампиров, у которых были свои личные военные силы. Они ходили повсюду, сопровождаемые рядом каменных, громоздких воинов. Я с трудом могла представить
