его раны настигли его одновременно, и я навалилась на него.
Он еще не был мертв. И скоро он очнется. Я ударила его ножом в грудь, едва избежав дикого взмаха его конечностей, когда я закончила работу. Как голодный волк, который в последний раз бросается на жертву. Они действительно становились животными, когда дела шли так плохо.
Я выдернула свой клинок из его трупа с влажным хрустом, как раз когда волна ядовитого дыма докатилась до меня. Мне пришлось отпрянуть в сторону, оставив его обмякшее тело поглощаться дымом.
Мне нужно было понять, где я нахожусь. Мне нужно было…
Шуршащее движение шелестело в кустах позади меня. Я обернулась. Мои глаза таращились в темноту. Я видела только силуэты вдалеке. Дерущиеся вампиры. И что-то четвероногое. Демоны? Меня так приучили ожидать худшего, что мой разум сразу же начал подготавливаться к угрозам. Когда я подкралась ближе и поняла, что это не хищники, а добыча, олени, бьющиеся об темные фигуры вампиров, которые их прижали, я почувствовала облегчение.
Хорошо. Олени были идеальны. Идеальная еда, чтобы отвлечь голодных вампиров. Голод продолжался достаточно долго, чтобы у них не было выбора, кроме как наброситься на любую кровь, которую они почуют. И я была рада что эти учуяли оленя первыми.
Мне нужно было уходить отсюда, и побыстрее. Потом, когда я останусь одна, я смогу понять, какова моя цель, найти Райна и…
Я остановила себя, сглотнув печаль. Имя Райна промелькнуло у меня в голове без моего разрешения. Но мы расстались. Испытание Третьей четверти луны закончилось. Я, конечно, не стала бы с ним ссориться, но…
Я еще не успела покинуть поляну, как позади меня раздался отталкивающий звук. Это было нечто среднее между стоном и бульканьем, жуткая, неестественная смесь между животным и вампиром.
Я быстро опустилась в заросли и стала наблюдать за существами вдалеке.
Мои глаза привыкли к темноте, и луна снова появилась из-за туманного облака. Холодный свет осветил сцену кровавых руин позади меня, два вампира скрючились между неровными скалами, перед ними лежала туша оленя. Один из них пытался встать, но безуспешно, его конечности дико дергались. Другой, казалось, пытался дотянуться до своего товарища и потерпел неудачу, как будто их мышцы отказывались работать.
Первый, странными, неуклюжими движениями, прыгнул на другого. Дикие крики прорезали ночь.
Я отпрянула назад.
Это… это был не голод. Жажда крови делала вампиров неряшливыми, но не превращала их в безмозглых зверей. Эти люди выглядели так, словно уже не контролировали собственное тело.
Два вампира застонали, разрывая друг друга на части. Беспощадно, бессмысленно, по-звериному. Черт. Они просто шли друг на друга, не как воины, а как животные, туша оленя, забытая на их…
Туша оленя.
Осознание пришло само собой. Я в ужасе огляделась вокруг. Огляделась вокруг этого места, от которого воняло смертью, и в то же время в нем было такое странное изобилие мягкой, легкой для поимки добычи.
Отравленная, пойманная добыча.
Ниаксия морила их голодом, а теперь предлагала им испорченные дары, перед которыми они были бессильны устоять.
Райн.
Кроме его имени в моей голове не осталось ничего. Все, что я говорила себе, вся ложь, под которой я прятала свое беспокойство — испарилась.
Я больше не думала. Я просто бежала.
БЫЛО НЕСЛОЖНО отыскать вампиров. Мы были разбросаны по всему лесу, но они были шумными, жажда крови сделала их беспечными, а яд, который был в этих животных, превратил их в нечто еще более ужасное.
Я обнаружила Райна недалеко от поляны. Я узнала его сразу, даже в темноте, даже с такого расстояния. Я так хорошо изучила его облик, что каждый ракурс был для меня родным языком.
И все же, несмотря на то, что я его узнала, сейчас в нем было что-то чужое. То, как он двигался, не было нарочитой уверенностью вампира, который жил со мной в одном апартаменте. Она была дикой, неконтролируемой. По-прежнему грациозно — это было единственное, что заставило меня выдохнуть с облегчением, потому что в нем не было ничего от того ядовитого, мечущегося безумия, но это было движение хищника, выпущенного из клетки. Его крылья были раскрыты. Обмякшее тело привалилось к перевернутому стволу дерева — Тенерожденный, которого, судя по всему, Райн только что закончил убивать. Теперь он парил над деревьями и обломками в охоте.
А потом, мгновение спустя, увидел то, за чем он гнался: оленя, пробивающегося сквозь скалистый кустарник.
Нет. Я бросилась за ним, не успев отговорить себя.
Он двигался невероятно быстро, продираясь сквозь деревья, как лист, подхваченный порывом ветра. Он был быстрее оленя, который в слепой панике метался по редкому лесу.
Только паника животного, которое практически бегало кругами, спасла нас обоих. Оно слишком близко подошло к непроходимой груде камней и вынуждено было свернуть влево. Я проследила за его движением, чтобы подрезать его, поставив себя прямо на пути Райна.
Я слышала голос Винсента в своей голове: Ты собираешься покончить с собой, глупый ребенок, бросающийся на вампира, которого мучает жажда.
Но я все равно двинулась.
— Райн! — закричала я, прыгая перед ним, водружая себя на один из камней, раскинув руки. — ОСТАНОВИСЬ!
Это был глупый план по многим причинам. Во-первых, любой другой вампир с радостью заменил бы оленя на меня. А во-вторых, у него были крылья, он мог бы просто пролететь надо мной, независимо от того, стояла бы я на вершине дурацкого камня или нет.
Но Райн не сделал ни того, ни другого. Вместо этого его взгляд переместился на меня, и он замешкался. Всего на секунду. И на этот миг мне показалось, что я мельком увидела там своего друга.
Но в остальном он выглядел совсем иначе. Его взгляд был жестким и стеклянным. На одну сторону его лица падала полоса жесткого лунного света, и глаза были еще краснее, чем обычно, а зрачок сузился до щели.
Волосы встали дыбом на моих руках. Каждый инстинкт кричал мне бежать, бежать, бежать.
Потому что Райн, жаждущий крови был ужасен. Такой ужас, который заставлял бояться от страха каждое живое существо в радиусе десяти миль.
Вместо этого я бросилась на него.
Броситься на Райна было все равно, что бросить камешек в кирпичную стену и ожидать, что она рассыплется. Тем не менее, я ударила его с достаточной силой, чтобы вывести из равновесия. Мы запутались в массе машущих конечностей. Он издал беззвучное рычание и боролся со мной. Боль пронзила мою щеку, когда я
