Впервые мы имеем дело не с набором воспоминаний, слухов и предположений о смерти Сталина, а с исследованием подлинных документов».
Последнее время вождь находился на ближней даче и был, как писали потом столичные газеты, несколько замкнут, хотя охотно общался со своей охраной — Хрусталевым, Старостиным, Туковым и помощником коменданта Лозгачевым. На даче в то время находилась также кастелянша Бутусова.
В ночь с 28 февраля на 1 марта 1953 года члены Политбюро смотрели в Кремле кинокартину. После просмотра фильма Сталин на дачу в Кунцево приехал в полночь. Вскоре по его «приглашению-приказу» туда прибыла четверка самых в то время приближенных к телу вождя «учеников великого кормчего»: Л. Берия, Н. Булганин, Г. Маленков и Н. Хрущев. Находились они там, как обычно, почти до утра без глубоких обсуждений каких-либо социально-политических вопросов. На фоне чревоугодничества и не расположенного к беседе вождя служебные проблемы вывели за скобки вечеринки. Пили якобы один виноградный сок — так решил хозяин, видно чувствовавший себя неважно. Только в четыре часа утра «соратники» разъехались по домам. После ухода гостей Сталин направился в спальню и лег спать. Больше из своих комнат он не появлялся…
Вместе с тем страна совершенно не чувствовала конца тревожного ожидания — триллера, связанного с проблемами его здоровья. Народ знал, что Сталин вечно живой и работает в Кремле ради светлого будущего граждан его страны. А некоторые просто верили в его бессмертие, считая его почти что небожителем.
В эти дни у Полякова закралась мысль: а не отравили ли его приближенные — Берия, Маленков или Хрущев?
В газете «Правда» он прочитал несколько раз «Заключение консилиума». В нем говорилось:
«5 марта в 12 часов дня.
Состояние больного на утро 5-го марта резко ухудшилось.
Расстройства дыхания усилились и были особенно резко выражены во вторую половину ночи и утром 5.3.
В начале девятого у больного появилась кровавая рвота, не обильная, которая закончилась тяжелым коллапсом, из которого больного с трудом удалось вывести.
В 11 час. 30 мин. после нескольких рвотных движений вновь наступил коллапс с сильным потом, исчезновением пульса на лучевой артерии; из коллапса больной был выведен с трудом после инъекций камфоры, кофеина, кардиозола, строфантина и т. д.
Электрокардиограмма, снятая в 11 час. утра, показала острые нарушения коронарного кровообращения с очаговыми изменениями преимущественно в задней стенке сердца.
Причиной кровавой рвоты консилиум считает сосудисто-трофические поражения слизистой оболочки желудка.
21.50. Товарищ И.В. Сталин скончался.
Третьяков, Лукомский, Тареев, Коновалов, Мясников, Филимонов, Глазунов, Ткачев, Иванов».
«В этом змеюшнике кремлевских политических функционеров, а не государственных деятелей, — подумал Дмитрий Федорович, — могут быть всякие неожиданности. Из этой троицы все претендуют на роль нового вождя. Им очень хочется стать Повелителем. Преемника ведь он не назначил. Сталина они могли списать со счетов давно. Улыбались дежурно, а за пазухой носили камень. К тому же они боялись его болезненной подозрительности, а за ней и неотвратимой мстительности с конкретными хорошо известными им акциями. Недаром он на XIX съезде так себя повел. Просил освободить его от обязанностей Генерального секретаря партии и Председателя правительства. Мол, я уже стар, бумаг не читаю, изберите другого секретаря. Явно проверял соратников на вшивость. Помню слова, сказанные Тимошенко: „Товарищ Сталин, народ не поймет этого. Мы все как один избираем вас своим руководителем — Генеральным секретарем ЦК КПСС. Другого решения быть не может“. После этих слов Сталин махнул рукой и сел за стол под гул одобрения и горячие аплодисменты».
В XX веке первый раз смута в России началась в 1917 году. Полыхнула она в результате двух революций — Февральской и Октябрьской. Соответственно во главе с Керенским и Лениным.
Сталину и народу досталась страна после Гражданской войны, находящаяся в критическом состоянии. Он, как руководитель, вывел ее из кризиса, используя порой явно жестокие меры лечения, в короткое время за счет ущемления крестьянства сумел создать мощную промышленность. Его армия отбила натиск самой современной в то время в мире германской военной машины и в кратчайший срок разгромила на Дальнем Востоке довольно еще сильную японскую армию. А после войны титаническими усилиями его народ сумел отстоять военную независимость от самой богатой державы мира — США, пытавшейся при помощи атомного оружия навязать всему миру свое понимание морали и свои национальные интересы.
Ко времени смерти Сталина страна находилась на пике своего могущества за всю многовековую историю. Хотя за внешним благополучием скрывались очень серьезные внутренние проблемы, которые так и не были кардинально решены при жизни Сталина.
Потом, после смерти вождя, его «соратники», как пауки в банке, стали методично подсиживать, шельмовать и уничтожать друг друга.
Надо отметить, что сразу же проявила себя вовсе не хрущевская, а бериевско-маленковская «оттепель». По железным дорогам в пассажирских вагонах и товарных теплушках ехали с севера и востока страны люди в серых и грязных телогрейках — это возвращались с лесоповалов, лагерей и тюрем тысячи заключенных, в основном осужденных за всякого рода уголовные преступления.
Политических заключенных власти еще придерживали в казематах за колючей проволокой и сторожевыми вышками. Их время наступит во вторую «оттепель», после хладнокровного убийства Л. Берии и его подручных — свидетелей хрущевских преступлений в сталинскую эпоху. Но об этом особый разговор.
Именно эти два сталинских опричника решили постепенно «отмазываться» от страшного греха — полосы репрессий, в которых принимали непосредственное участие. Но недолго власть находилась у них в руках.
Простоватый по натуре, суетливый по характеру, напористый по темпераменту их коллега — лукавый царедворец-партаппаратчик, такой же подручный Сталина, как и первые два героя, Никита Сергеевич решил их вовремя перехитрить и непременно опередить. Он боялся за свою жизнь. Борьба с новой «оппозицией» с использованием одураченного впоследствии высшего руководства Министерства обороны СССР закончилась практически внесудебной расправой и опять с кровью…
Приход Хрущева к власти Поляков воспринял сразу же с недоверием. Он ему, фронтовому офицеру, почему-то не виделся руководителем страны. По его мнению, на фоне авторитета Сталина у него отсутствовала харизма масштабного политического деятеля такого государства, каким был Советский Союз. Кресло власти было сработано явно не по мерке его головы.
Бритоголовый партиец критически и внезапно оценил кровавую Вандею почившего вождя, Берии и его единомышленников, в которой участвовал и сам. Боясь мести, Хрущев также был враждебно настроен к другим близким соратникам и родственникам ушедшего к праотцам руководителя Советской Красной империи, у которого, может, и был культ личности, но была и личность! Недаром Сталина ценили и хвалили как руководителя страны, попавшей в круговерть войны, и как адекватного государственного деятеля Рузвельт и Черчилль. Это они учтиво вставали при его появлении в залах переговоров. А Мао Цзэдун и Тито могли ждать аудиенции с советским вождем в Кремле часами. Был и такой феномен — во время устраиваемых сатрапом политических процессов жертвы оговаривали себя и, умирая, славили его имя. Было и такое — костоломы обнадеживали несчастных обещанием якобы вождя сохранения жизни в случае «чистосердечных признаний».
«А чем Хрущев отличается от Сталина, от Берии, от Ягоды, от Ежова и других кремлевских, кровавых палачей? — задавал себе вопрос Поляков и тут же сам себе на него отвечал: — У него самого руки по локоть были в крови, когда он руководил партийными организациями в Москве и на моей родине — Украине!
В России всегда смена власти сопровождалась подковерной борьбой кланов не на жизнь, а на смерть. Сегодня победили случай, природная сметка и нахрапистость болтуна и прожектера. Не додавленная Сталиным оппозиция приходила к власти, а бывшие партийные и советские чиновники, а также сотрудники МГБ и МВД, даже не испачканные сажей репрессий, профессионалы высокого класса, вышвыривались на улицу. В армии происходит то же самое.
Отделывались, кто как, — кого выгоняли на пенсию, а кого гнали прямо на нары в лагеря и тюрьмы. Одним из таких был бог диверсионной и разведывательной борьбы, дирижер партизанской войны, начальник 4-го Управления НКГБ СССР генерал-лейтенант Павел Судоплатов.
А сколько было организовано им же внесудебных процессов с короткими вердиктами: приговорить к высшей мере наказания — расстрелу. Это тоже Хрущев, затыкавший рот свинцом тем, кто много темного и кровавого мог воскресить из его биографии.
