Он знал, что американское политическое руководство взяло курс на жесткую и долговременную конфронтацию с его страной — Советским Союзом с целью дальнейшего ослабления и углубления ее «экономической немощи», которая явилась следствием такого военного урагана, каким была Великая Отечественная война. Этот огненный смерч практически уничтожил всю промышленность на его европейской части.
И все же у офицера шла долгая и бурная реакция борьбы мотивов: предложить свои услуги американской стороне или нет? Именно волна борьбы мотивов несла его на рифы азартной игры, которая нередко человека превращает в играющее животное.
И все же его мысль все чаще буксовала: буксовала на зыбком песке непонятностей существующих разных окладов сотрудникам ООН, делающим практически одну и ту же работу, но получающим, увы, по-разному;
буксовала на повальном бегстве граждан из ГДР в ФРГ — из социалистического рая в капиталистический ад;
буксовала на беспаспортном положении советских крестьян, превращенных, по существу, в рабов колхозных бригад на хуторах, в деревнях и селах;
буксовала на опасности такой игры со страшным противником, каким для него представлялась военная контрразведка органов государственной безопасности.
Наконец, он согласился с мыслью, что ему для полного счастья не хватает славного Отечества. Оно снова исковеркано партийными номенклатурщиками, так далеко отошедшими от запросов простых граждан.
По-разному сотрудники оценивали отношение майора Полякова к людям и к служебным обязанностям.
Одни утверждали, что он был стабильно груб с подчиненными, не стеснялся в выражениях. Другие утверждали, что он на самом деле являлся ярым защитником социалистического пути развития общества, доказательством чего было его поведение, особенно на партийных собраниях, где он мог любого отчитать по поводу отсутствия правильной государственной оценки того или иного мероприятия партии и правительства, или недостаточности политической бдительности, или неглубокого освоения конкретной темы по марксистско-ленинской подготовке.
Создавалось впечатление, что он искренне верит в идеи построения реального социализма, считая эксперимент с советской властью в России наиболее удачным за всю историю ее существования.
Другие же отмечали его толерантность, терпимость к ошибкам, сделанным подчиненными, умение держать коллектив в работоспособном состоянии, желание в любом деле дойти до сути и никогда не сорить гневными филиппиками по адресу своих коллег.
Одно известно: с возложенными обязанностями как по «крыше», так и в ходе выполнения чисто разведывательных задач, он справлялся на уровне оценки — «хорошо», что давало руководству ГРУ возможность безо всяких сомнений использовать его в этом направлении и в дальнейшем.
Глава 2
Вторая командировка в Нью-Йорк
Итак, спокойно отработав «вахту» за рубежом — в Нью-Йорке на протяжении более пяти лет с 1951 по 1956 год, майор Поляков уезжает в Москву и назначается руководством ГРУ Генштаба СССР на должность оперативного офицера в центральном аппарате Главка.
Прослужив непродолжительное время в столице, его стали неоднократно направлять в течение 1957–1958 годов в краткосрочные командировки в Берлин, как писал Том Мэнголд, «для проведения операций с нелегалами».
Здесь он впервые услышал от одного из офицеров недовольную тираду в адрес жертв войны, запавшую глубоко в его душу. Офицер говорил о том, что слова «гитлеризм» и «холокост» заполонили все и вся в ущерб памяти миллионных жертв других народов, в том числе белорусов, русских, украинцев. Он был полностью согласен с такой оценкой. Для него под черным крылом нацизма проплывали «холокосты» других народов, в том числе славянских, которые гитлеровцы пытались уничтожить и вывести до конца как унтерменшей — недочеловеков.
Теперь его частые приезды в столицу ГДР четко фиксировали сотрудники советского отдела ЦРУ Дик Кович и Джордж Кайзвалтер, что стало известно после развенчания фантома руководителя контрразведки в главном разведывательном органе США по добыванию информации и всяких «мокрых» дел — Джеймса Энглтона.
Вполне понятно, к персоне советского офицера было уже тогда обращено серьезное внимание. Полякова плотно опекали — серьезно «исследовали» его результаты кратковременных загранкомандировок на предмет дальнейшего изучения для возможной вербовки. Он стал, таким образом, «объектом изучения», а для разведки это уже половина дела.
В октябре 1959 года уже в звании полковника руководством ГРУ он вновь направляется Нью-Йорк и назначается на знакомую должность. Поэтому за выполнение главной задачи он не беспокоился — он ее усвоил и притерся к ней еще в первую командировку. Она ему была понятной: проведение разведывательной работы под прикрытием начальника секретариата представительства СССР в Военно-штабном комитете (ВШК) ООН и выполнение других ответственных заданий Центра — опять-таки в операциях по связи с нелегалами из числа советских граждан, внедренных и осевших на территории США под различными предлогами, должностями и постами.
Приезд Полякова в США заставил оживить работу вокруг него внутренней контрразведки. ФБР закрепило за советским гражданином одного из самых опытных сотрудников, которому поставило задачу в течение нескольких месяцев «доизучить, а затем осуществить вербовку военного разведчика из СССР». К этому времени они точно знали его причастность к военному разведывательному ведомству.
И действительно, летом 1960 года представители ФБР попытались установить прямой контакт с Поляковым. Однако на тот период он еще по-настоящему, как говорится, «не созрел для предательства». Внутри у него вспыхнула очередная борьба мотивов — «за» и «против». Боролись между собой предательство и патриотизм, измена и вера в свой служебный рост без помощи американцев. Он уже не признавал истину, что хороший дипломат всегда должен помнить, что он должен забыть.
С одной стороны, страх сдерживал его смелость в установлении непосредственного контакта с разведкой США, а с другой — у него роились наполеоновские планы служебного роста в системе ГРУ. Себя он ценил высоко, а поэтому жил надеждами на служебное продвижение.
В кругу сослуживцев он нередко откровенничал одним афоризмом: «Странно распределены блага жизни между людьми: нищему ничего, бедному мало, богачу много, а довольно — никому!»
И все же впереди после трех звезд на двухпросветном погоне маячило очередное лампасное звание — генерала, до которого он надеялся быстро взобраться по служебной лестнице. Однако в свою жизнь полковник внес существенные коррективы…
Поляков действовал в интересное международными событиями время.
Это были действительно сложные для Соединенных Штатов годы. Советский Союз усиленно качал мускулы, становясь сверхдержавой. События тех лет тому свидетели: инцидент с самолетом У-2 в пользу СССР, берлинский кризис 1961 года, кубинская проблема годом позже. Серия проигранных Западом войн на Ближнем Востоке, отставание США от СССР в ракетостроении, грандиозные успехи Советской России в строительстве атомного подводного флота. На военно-политическом горизонте — активизация деятельности коммунистических и рабочих партий, усиление Группы Советских войск в Германии и другие «зуботычины» с Красного Востока.
Они заставляли руководство «самой демократической страны в мире» крутиться, а порой и отбиваться от упреков собственных граждан из лагеря оппозиционной партии в неэффективности политических и экономических программ властей предержащих в Белом доме.
И в то же время это был период, когда две мощные сверхдержавы вцепились друг в друга пока что в мирной схватке, но уже тогда своими внешнеполитическими действиями поставили будущее всей Земли на карту, размахивая ракетно-ядерными дубинками.
Кроме всего прочего, жупел всесильного КГБ витал над США и Западной Европой. Однако наши трезвые политики и представители спецслужб понимали, что такое возвеличивание советских органов госбезопасности нужно в первую очередь противной стороне для искусственной подпитки антисоветизма и выколачивания все новых и новых ассигнований на борьбу с инакомыслием и вражескими акциями, как реальными, так и мнимыми.
Второй приезд Полякова в США еще больше впечатлил советского офицера. Он видел, что ассортимент промышленных и продовольственных товаров расширился, и особенно существенно повысилось их качество в магазинах.
Появилось много того, что он хотел бы приобрести, но денег, как всегда при подобных аппетитах, не хватало. Он завидовал представителям других государств, работающим рядом с ним в Военно-штабном комитете ООН. Оклады у них и теперь почему-то были больше, чем у советских представителей, хотя выполняли они один и тот же объем работы и прошло уже немало восстановительного времени после войны. Такую несправедливость он близко принимал к сердцу и болезненно переживал.
