Гудение, изданное носилками, пронесшимися над головою успевшего присесть барона, и последующий затем грохот, когда они разбились о бочку, не только привлекли внимание остальных рабочих и дремавшей наверху стражи, но и, по сути, были символом, знаком, что первая стадии схватки окончена, преимущество, данное эффектом неожиданности, безвозвратно утеряно, а инициатива в бою окончательно и бесповоротно перешла в руки отошедшего от испуга и перегруппировавшегося противника.
Любитель кидаться тяжестями, недолго думая, схватился за бочку (Аугуст понадеялся, что пустую). Случайно выживший игрок подскочил к ближайшей пирамиде и выхватил из нее вилы. Из двух проходов прибежали еще четверо мужиков, но самое страшное крылось не в этом. На крик и шум в подземелье спешила стража. Моррону оставалось лишь надеяться, что еще не появившиеся, но уже бегущие на помощь рабочим охранники окажутся обычными бойцами, а не долгожителями-эльфами, умело маскирующимися под людей и перенявшими множество ценных в бою качеств от симбиотов.
Вопреки надеждам барона бочка оказалась не пустой. Она пролетела в воздухе, разбрызгивая по залу зловонную темно-желтую жидкость, от одного запаха которой можно было сойти с ума. Похоже, совсем недавно в нее дружно помочились все до единого окрестные коты. Несколько брызг попало на Штелера, и барон тут же почувствовал, как что-то заныло внизу живота, а к горлу подкатил ком тошноты, что, конечно же, не способствовало поднятию его боевого духа, а вот работавшим днями и ночами напролет с удобрениями мужикам запах тот был уже привычен.
Первым на моррона набросился избежавший расправы игрок, но капризная госпожа Удача ему тут изменила. Недотепа пытался примитивным ударом вспороть брюшину беглеца и поддеть его на вилы, но промахнулся, а уже в следующий миг катался по полу, держась обеими руками за обожженное лицо, о которое барон затушил до этого момента еще горевший факел. Четверо пришедших на помощь рабочих, побросав поклажу, кинулись к пирамидам за вилами. Моррон поспешил наперерез, чтобы преградить им путь, но допустил ошибку, а именно всего на один краткий миг выпустил из вида фигуру любителя покидаться бочонками. Широкоплечий и высокий здоровяк, видимо слегка подуставший от поднятия тяжестей, решил заняться чем-нибудь более легким и пустил в ход кулаки. Его первый же удар был сокрушителен и точен, он обрушился на скулу зазевавшегося моррона и, как пушинку подняв его в воздух, отбросил к противоположной стене.
Проехавшись спиной по двум-трем тюкам, сломав ногою корзинку с вязким и очень пахучим содержимым, Штелер завершил свой полет, пробив головою большую дыру в одном из бочонков, который, по счастливой случайности, оказался пустым. Тело предательски заныло, моррон почувствовал боль в треснувшей скуле и острую резь в поломанных ребрах. Но все же ему повезло, потому что, во-первых, подобные мелочи не могли заставить его прекратить схватку, а во-вторых, во время полета он выронил только факел, но каким-то чудом удержал в руке меч. Клинок ему тут же и пригодился. Полулежавший-полусидевший барон блокировал им удар мгновенно подскочившего и намеревавшегося рассечь ему голову лопатой противника.
Здоровяк сперва тихо ойкнул, а затем жалобно заскулил, когда кованый каблук сапога моррона погрузился в его мягкую плоть чуть пониже мускулистого и потного живота. Завершив дело ударом рукояти меча, пришедшимся точно между глаз силача, Штелер отпихнул обмякшее тело в сторону и тут же доставившим массу неприятных ощущений прыжком поднялся на ноги, чтобы встретить лицом к лицу четверых новых противников.
Когда ты опьянен азартом боя, то не замечаешь, что творится вокруг, но ловко уходящему от тычков вил и быстро перемещающемуся по залу в надежде не дать себя окружить четверым оставшимся на ногах противникам барону пришла в голову странная мысль. Из каменного коридора до него все еще доносилась тяжелая поступь бегущей стражи, но пока еще ни один охранник не пришел на подмогу его противникам. Моррона заинтересовало почему: то ли они находились уж слишком глубоко и пробежка была долгой, то ли неизвестный доброжелатель помогал ему и сейчас, каким-то непостижимым образом удерживая солдат на лестнице и удлиняя их спуск.
В который раз бывший полковник убедился, что на войне главное не соотношение сил, не умение владеть оружием, а маневры. Пока он быстро перемещался по залу, то прячась между бочонками да тюками, то неожиданно выскакивая из-за них и нанося растерянным противникам удары, он был хозяином положения. Силы запыхавшихся мужиков быстро таяли, да и их число сократилось до трех. Одного нападавшего барон все-таки умудрился вывести из строя, оглушив его рукоятью меча. Более выносливый и привычный к затяжным схваткам беглец медленно, но верно побеждал, но тут произошло непредвиденное. Нелепая случайность чуть не стоила моррону жизни. Во время беготни по залу кто-то, скорее всего один из рабочих, хотя Штелер не исключал и возможности, что это был он сам, опрокинул на пол корзинку с вязкой и липкой массой, по цвету и запаху весьма напоминавшей помет. Аугуст поскользнулся и, выронив меч, упал на живот. На него тут же, как ястребы, слетелись обрадованные мужики и еще до того, как беглец поднялся на четвереньки, утыкали его спину вилами. К счастью, зубья были деревянными, а не стальными. Парочка обломались о крепкую мускулистую спину, а те семь или восемь, что пронзили плоть, вошли неглубоко. Они хоть и достали до внутренних органов, но не прошили моррона насквозь, не пригвоздили его к полу.
К великому удивлению торжествующих рабочих, их враг не умер и не потерял сознание, а, злобно рыча и осыпая их нечесаные головы грубыми проклятьями, приподнялся на руках и, скользя по липкой жиже на полу, начал вставать на ноги. Видимо, мужики не догадывались, у кого ходят в слугах и какой чудесный сад взращивают, однако это не привело их ко вполне естественному замешательству и не заставило застыть в шоке. Крестьяне – крепкий народ, с очень здоровой психикой. Если враг встает, значит, его надо добить, а уж затем поражаться его живучести и выносливости. На голову моррона, на его спину, а также и остальные части тела посыпались удары босых ног, болезненные и очень-очень обидные. Возможно, Штелер вновь бы упал и уже не поднялся, но злость придала ему силы. За все на свете нужно платить или расплачиваться. Вот «садовники подземелья» и расплатились за подобное неуважение и дерзость. Нельзя пинать грязными ногами в лицо того, кто еще совсем недавно носил титул барона.
Один из мужиков взвыл и тут же задергался в конвульсиях, когда Штелер по-собачьи поймал на лету его ступню зубами и хоть не прокусил ее насквозь, но содрал с нее кусок мяса и кожи. Мучения одного сказались и на остальных. Запрыгав на здоровой ноге, рабочий не только поскользнулся и повалился сам, но и сбил с ног товарищей, с треском и грохотом повалившихся в склизкую, зловонную массу. Недолюбливая бои в партере, моррон предпочел подняться, и пока его противники, чертыхаясь и сквернословя, барахтались в грязи, взялся одновременно сразу за три дела: пинал врагов кованым каблуком левого сапога, балансировал, удерживая равновесие, на правой ноге, и вытаскивал окровавленными пальцами из собственной спины довольно крупные обломки зубьев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
