– Так, значит, ты не сумела сшить рубашку и подушечки для нашей спальни? Ну и что? Разве это так страшно? – продолжал Артан. Ему ужасно хотелось увидеть прежнюю Сайл, ту самую, которая когда-то швырнула в него кувшин. – Дорогая, хочешь знать, что мне на самом деле нужно?
Она взглянула на него с тревогой:
– Да, конечно. Но ведь идеальная жена…
– Больше всего я хочу увидеть мою прежнюю женушку, – перебил Артан. – Хочу увидеть ту самую женщину, которую полюбил когда-то. А ты в последнее время ведешь себя… как-то очень странно.
– Странно? Я просто стараюсь быть хорошей женой и…
– Черт возьми, тебе не надо стараться! Поверь, ты всегда была мне хорошей женой.
– Артан, зачем ты обманываешь? Разве ты забыл, как я швырнула в тебя кувшином?
Он кивнул и чмокнул ее в нос.
– Да, это у тебя замечательно получилось! Ты очень меткая. И еще ты бросала в меня камнями.
– Вот видишь… – Сесилия взяла мужа за плечи и заглянула ему в глаза. – Артан, когда ты умирал…
– Я не умирал.
– Твоя жизнь висела на волоске, – возразила Сесилия. – Когда я думала, что ты умираешь, я дала обет Господу.
– Надеюсь, не обет безбрачия.
Сесилия начинала терять терпение, но сдержалась, вспомнив, что примерной супруге не пристало выходить из себя.
– Я дала обет, что стану образцовой женой. Именно такой женой, какую ты заслуживаешь.
– Какую я заслуживаю? Что значит «образцовая жена»? Как ты себе ее представляешь?
– Она умеет шить, ткать и вести домашнее хозяйство. Она делает все необходимое, чтобы обеспечить своему супругу спокойную жизнь. И конечно же, заботится о престарелых родственниках, которые живут в доме.
– Хорошо, что Ангус не слышит, что ты называешь его престарелым, – пробормотал Артан.
Сесилия взглянула на него с негодованием.
– Что бы ни случилось, идеальная супруга всегда добра и мила, вежлива и неизменно сохраняет хорошее расположение духа. У нее тихий голос и мягкие манеры. Идеальная супруга… – Она умолкла, потому что Артан закрыл ей рот ладонью.
– Скажи-ка мне, дорогая, откуда ты почерпнула все эти сведения? Кто тебя этому научил? – спросил Артан, убирая руку. – Не та ли женщина, которая виновата в убийстве твоих отца и брата? Не та ли самая женщина, которая так долго превращала твою жизнь в сплошную пытку? Не та ли, что жила на твои денежки и владела землями, которые по закону должны принадлежать тебе? Ведь эта женщина делала все возможное, чтобы ты чувствовала себя бедной родственницей, которую приютили из милости? А на самом деле все обстояло как раз наоборот: это она бедна как церковная мышь, а не ты! Если ты по-прежнему придаешь такое большое значение тому, что внушала тебе эта порочная женщина, тогда, может быть, я ошибся и у тебя действительно голова не в порядке!
Сесилия ахнула и с возмущением взглянула на мужа.
– Не надо меня оскорблять, потому что… – Она внезапно умолкла, так как поняла, что Артан прав. – И все-таки большинство людей придерживаются именно таких правил. Этим правилам матери учат своих дочерей.
– Когда у нас появится дочка, не вздумай учить ее таким глупостям.
– Это вовсе не глупости. – Сесилия сжала кулаки; она чувствовала, что вот-вот снова разрыдается. – Я считаю, что именно так должна вести себя жена.
– А почему бы тебе просто не быть самой собой?
– Потому что я не переживу, если ты оттолкнешь меня, – прошептала Сесилия и тут же прикрыла рот ладонью, словно испугавшись, что сказала лишнее.
Глаза Артана потеплели. Слова жены его растрогали, они означали, что он ей действительно дорог. Кроме того, он наконец-то понял, что опасения Старой Мэг подтвердились. Сесилия и впрямь пыталась завоевать одобрение окружающих – так она привыкла делать в детстве, когда была девочкой, лишенной любви, в которой, как и все дети, отчаянно нуждалась.
Поцеловав жену в лоб, Артан проговорил:
– Сайл, дорогая, я никогда не оттолкну тебя. И знаешь, в каком-то смысле это ты в последнее время пыталась меня оттолкнуть.
– Я бы никогда не посмела…
– Неужели? А почему? Может, ты ко мне неравнодушна?
– Неравнодушна? Не то слово! Я же люблю тебя, дурачок!
В тот момент, когда эти слова сорвались с ее губ, Сесилии захотелось поскорее убежать и спрятаться куда-нибудь, где бы ее никто не нашел. Но когда Артан поцеловал ее со всей страстью, на которую был способен, у нее сразу отлегло от сердца. Все ее сомнения разом улетучились. Мужчина не смог бы так целовать женщину, если бы она сказала ему не то, что он хотел от нее услышать. И, услышав это, он явно обрадовался. Сесилия давно не чувствовала в себе такой уверенности, хотя и понимала: если Артан и принял ее любовь, это вовсе не означало, что он ее любит.
– Скажи еще раз, – горячо прошептал он ей на ухо.
– Я тебя люблю, – пролепетала она и ахнула, когда муж подхватил ее на руки и понес к кровати.
Вскоре они уже лежали в постели обнаженные в объятиях друг друга. Сесилия силилась напустить на себя достойную настоящей леди степенность, которую только недавно обрела, но странным образом не могла ее у себя обнаружить. Ее чувства были так обострены, а их соитие было таким неистовым, что у нее не хватило времени собраться. Всего лишь несколько поцелуев – и она уже готова была потерять голову. Они словно состязались – кто скорее доведет другого до сумасшествия своими ласками и поцелуями.
Все еще трепеща от страсти и тяжело дыша, Сесилия внимательно разглядывала мужчину, лежавшего в ее объятиях. Хотя безумство и страсть в постели ей нравились гораздо больше, чем холодная сдержанность, которую она старалась у себя выработать, трудно было назвать эту необузданную страсть достойной настоящей леди. И от этого Сесилии было немного не по себе. Наверняка скоро окажется, что и в этой сфере семейной жизни, как и во всем остальном, она снова доказала свою несостоятельность.
– Прости, пожалуйста, – прошептала она и тяжело вздохнула. – Я вела себя не очень-то достойно.
– Простить тебя? Дорогая, за что? За то, что я удовлетворен настолько, что еще час не смогу подняться с постели? – Артан хотел ее поцеловать, но отшатнулся, увидев, с какой тревогой Сесилия смотрит на него. – Милая, тебе не понравилось? – Он знал: это не так, но видел, что жену что-то беспокоит, и намеревался выяснить, что именно. Он просто не мог допустить, чтобы Сесилия снова превратилась в ту холодную и скованную женщину, какой она была на супружеском ложе последние несколько дней.
– Я плохо тебя ласкаю? Не доставляю тебе того наслаждения, которое тебе хотелось бы получить? Целую тебя не там, где надо?
– Нет-нет, не в этом дело. Ты тут ни при чем. Напротив, ты просто замечательный, и ты даришь мне такое наслаждение, которое не опишешь словами. Просто мне кажется, что я теряю способность вести себя как леди, когда ты меня целуешь.
