сидел опять голодный и проклинал медленно тянущееся время.
Наконец, решив, что с меня хватит, я перекрыл вентиль, закинул сферу подмышку и понёс её в центральный зал. Прошептал над ней пару волшебных слов — что-то типа «спи, моя радость, усни» — и помчался прочь со скоростью, достойной олимпийского спринтера! Даже коробка с печеньками в прихожей не смогла меня остановить — а это, между прочим, серьёзное испытание воли. Но нет, сегодня печеньки могут подождать. Главное — не превратиться в жареного супермена.
Мчался так быстро, что на повороте чуть не упал. Вдруг позади раздалось оглушительное:
— БУУУУУУХ!
Логово гвардейцев взорвалось так, что земля подо мной задрожала. Оглянувшись на гигантские языки пламени, я почувствовал, как моя улыбка расползается до ушей. Ну всё, ни следа не осталось от дома — чисто сработано. Кстати, похожий трюк с чёрной дырой мы как-то провернули с одним архимагом в нашем мире. Нужно было избавиться от очень надоедливого дракона, который портил всем настроение своими огненными выходками. Запустили в того ящера нехилую гравитационную сферу. После взрыва от него только один хвостик и остался! Ха-ха! Хотя его тоже потом пришлось сжечь — мало ли что… Вдруг начнёт отращивать всё остальное? Лучше перестраховаться, чем потом объяснять всем, почему у них во дворе опять появился «огнедышащий» питомец.
Тайное место
Настолько тайное, что мы сами не знаем, где оно
Густой дым от дорогих сигар расползался по всей огромной комнате. За длинным дубовым столом каждый второй пыхтел сигарой, словно паровоз. Все сидели с таким видом, будто их портреты должны висеть в музее. Стулья, кстати, были обиты богатой тканью с позолотой. Все гости были одеты в дорогие костюмы, сшитые лучшими мастерами страны. А про обувь и говорить нечего — такую не каждый аристократ может себе позволить. Хотя, признаемся честно, не все аристократы миллионеры.
— Владислав, мы с тобой в одном омуте водимся, а видимся совсем редко, — мужчина лет пятидесяти говорил уверенно и неторопливо.
Более молодой, черноволосый мужчина, сидящий напротив, криво улыбнулся.
— Мы оба занятые люди, Константин. С уважением к тебе, предлагаю перейти сразу к делу, — он оперся рукой на набалдашник трости, и в его карих глазах зажглось недовольство.
Дон Константин, с сединой в идеально уложенных волосах, приподнял голову и затянулся сигарой. Молча кивнув собеседнику, он выразил немое согласие.
— Давай поговорим по-простому, как раньше, Владислав. Ты молод, и тебе не терпится действовать. Но спешка нам не нужна. Особенно, когда беседуешь с другом и партнером, — уголок рта седовласого приподнялся в едва заметной улыбке.
— Фаршунков К. А.… — молодой но уважаемый не собирался отступать. Он еще не привык к медленному темпу жизни старшего поколения. — Адвокат, который работал на нас, убит! И деньги… оборот встал на тормоза.
— Не волнуйся об этом. Знаешь ведь: свято место пусто не бывает, — Константин продолжал пускать дым кольцами, а остальные в комнате молчали.
Все знали свое место в этой иерархии. И если присмотреться, то хоть Владислав и был ровней Константину, но всё же нервничал, сидя перед ним, хоть и старался этого не показывать.
— Да, но дело касается нашей чести… Мы здесь цари и боги. Ночной город принадлежит нам, да и днем тоже. Кто-то убил нашего человека на нашей земле, и мы должны что-то с этим сделать, — он едва сдерживал гнев, и руки его слегка дрожали.
Дон Константин продолжал молчать, пронзительно глядя на собеседника из-под густых бровей. Он знал одно: за всё в этой жизни нужно платить. А если кто-то этого не понимает, то счёт придёт с процентами… и пулями.
Глава 10
— А вот и снова мы! Успели соскучиться по хрусту костей? — рефери замолчал, интригуя, а я продолжал разминаться не обращая внимания на его слова.
Вообще-то, я многое пропускал мимо ушей. Уже слишком пафосно звучали его речи, и содержали много ненужной информации. Но, по-другому, атмосферу в зале не подогреть.
— Можете не отвечать: знаю, что вы этого ждали! Специально для вас сегодня состоится легендарная битва!
Голос над рингом разразился смехом, а затем закашлялся.
— Так, на чём это я остановился? — продолжил он. — Ах да, первая битва этой ночи обещает быть интересной, ведь в прошлый раз известный вам боец показал удивительные результаты. Встре-е-ечайте — Ночной Разбойник!
Ох… Ладно хоть не террористом назвал, и на том спасибо. Недовольный своим прозвищем, я пролез сквозь канаты на ринг.
Рефери тем временем объявлял моего соперника. Но я уже кое-что о нём знал. Шестидесятилетний дедок — хотя какой там дедок? Смотрите, как бодро он выскочил на ринг. Его бои в этой лиге я недавно посмотрел. Мудрец — так его кличут, и побед у него было немало.
— На нашей арене сегодня сойдутся в поединке старость и молодость, сила и опыт против скорости и дерзости, — рефери заводил толпу или, скорее, разводил. — Но ещё хочу заметить специально для нашего Ночного Разбойника, что сегодняшний соперник ему точно понравится.
Едва он это сказал, как в зале раздались смешки. Намёк я уловил и даже не удивился, что люди тоже заметили, с какими противниками я предпочитаю драться.
— Ночной Разбойник, всё же предупрежу тебя, — голос рефери зазвучал с язвительной улыбкой, — после встречи с Мудрецом, с ринга почти никто на своих двоих не уходит: обычно их выносят на носилках.
— Тем лучше: мне лень ходить, — буркнул я, пожимая плечами.
В зале снова раздался смех. Ну, а я окинул внимательным взглядом противника.
— Тебе не страшно, сопляк? — повернулся ко мне дедок в маске цапли, узкие глаза которого сверкают сквозь прорези. Китаец, что ли…
— Говорят, бояться надо живых, а не мёртвых. А ты уже одной ногой в могиле, старик, — ухмыльнулся я.
Тут я, конечно, соврал… Никто так в моем мире не говорит. Порой мертвые могут доставить куда больше проблем, чем живые.
Маска его тут же покраснела. Мудрец, разозлившись, начал скакать по рингу, размахивая руками. Чем больше он дёргался, тем больше напоминал своим мастерством какую-то азиатскую боевую школу. Я о них читал немало, да и по прошлым его боям было видно, что старый лис владеет техниками недурно. И сразу после гонга его удары посыпались на меня со всех сторон.
Он даже не соизволил поиграть на публику, а сразу начал действовать
