головами. Штукатурка на здании, позади нас, рассыпается в пыль, и я начинаю злиться.
А когда я злюсь, в мире умирает один человек… Или даже не один!
Временем «До»…
До, ре, ми, фа, соль, ля, си
К преступникам нас перенеси
— Ну вот, приехали! — пробасил лысый бугай, запрыгивая обратно в фургон. — Как говорится, приплыли!
— Бабки уже тут? — спросил мужик со шрамом на лбу, ухмыляясь.
— Ага, бабки на йоге растяжку делают, — закатил глаза лысый. — Фотки целей пришли, кретин!
— Эх ты, можно же было сразу сказать, что картинки подогнали, — фыркнул водитель, нажимая на газ.
Восьмерка товарищей в салоне загоготали, а один из них, сипло хихикнув, поинтересовался:
— Все готовы? Пульки артефактные зарядили? Обычные Одаренных царапают, а эти, как сыр их плавят.
Остальные согласно кивали, разбирая обоймы, а водитель бурчал что-то в рацию, сверяясь с передвижением целей.
— Ага, понял, принял, обработал, — бубнил он, а потом обернулся: — Короче, ребятки, цель найдена!
Но его никто не слушал: каждый был занят своим делом.
— Вот будет номер, если менты нас тормознут, — хмыкнул тип с квадратной головой, чей подбородок напоминал скрепку.
— Сплюнь три раза! — серьезно ответил другой. — Попадёмся — нам светит срок.
— Да ладно вам, если что, я с ними договорюсь. Вернее, мой «приятель» договорится, — усмехнулся низкорослый, поглаживая автомат.
Они ещё немного поспорили, и фургон наконец замедлился. Водитель резко ударил по тормозам. Лысый распахнул дверь:
— Ну что ж, шоу начинается!
Действовали они чётко и без слов — словно репетировали это сотню раз. Навели дула автоматов и открыли огонь по парню с девушкой, которые мирно стояли у обочины.
Шум поднялся такой, что глухой бы вздрогнул, но всё закончилось быстрее, чем можно сказать «привет». Задание было выполнено. Захлопнув дверь, бандиты разразились нервным смехом.
— Ну что, обмоем удачное дельце? — подмигнул квадратноголовый, хлопнув водителя по плечу. — Топи давай быстрее!
Вскоре компания добралась до своего временного пристанища на окраине города. Въехав на подземную парковку, они дружно вывалились из фургона.
— Я на балкон, надо сигнал словить, — зевнул водитель. — Доложу, что работа сделана.
Пока он исчезал наверху, остальные неторопливо разбирали оружие.
— Кстати, кто-нибудь знает, чем эти мелкие так нашему боссу насолили? За что их в расход? — спросил низкий, перекладывая патроны.
— Да какая разница? — пожал плечами квадратноголовый. — Наша работа — стрелять, а не думать.
Никто не стал спорить: философия была железная, как и их арсенал. Схватив снаряжение, они поднялись наверх. С балкона уже возвращался водитель:
— Господа, приказ такой: сидим тихо три дня, не светимся, а там посмотрим.
Не успел он это объявить, как в зал вошли ещё несколько человек. Рыжий парень, криво улыбаясь, сразу спросил:
— Ну что, мальчики, все путем?
— А то! — оскалился лысый. — Вы там небось в пробках застряли, пока мы дело делали.
Рыжий опять усмехнулся:
— Да ладно, нам всё равно заплатят, хотя вы всю работу сделали. Вот если бы студентики ночью гуляли, мы быстро отчислили бы их.
По залу прокатился смех — шутка про отчисление удалась. Но ещё всех больше порадовали полные столы алкоголя.
* * *
— На, держи, от сердца отрываю! — я протянул Маше тарелку с кусками пирога, разогретыми в микроволновке. Микроволновка — изобретение богов для ленивых смертных.
Чёрт возьми, если бы в моём мире были микроволновки, он бы не был таким адом на земле. Помню, как один маг-новичок решил разогреть кашу заклинанием огня — и спалил свой дом дотла. Неудивительно, что там все ходили озлобленные и голодные. А где голод — там и гражданская война. Но ладно, к чёрту эти воспоминания о домах-факелах.
Маша сидела, не притрагиваясь к пирогу, а взгляд у неё был пустым. Проклятье, она была ещё в шоке после стрельбы. И я не знал, как ей помочь быстрее выйти из этого состояния. Хотя, если бы мы были в моём мире, бутылка крепкого спирта быстро решила бы эту проблему. Но здесь это не вариант.
— Брат… — вдруг подняла она на меня глаза, и слёзы покатились по щекам, словно кто-то включил кран. — Ты ведь мог умереть. Зачем ты меня закрыл? Мой доспех выдержал бы… — голос у сестрёнки задрожал.
— Да брось ты, всё нормально: я же жив и невредим, — попытался приободрить её. — Эти криворукие уроды ни разу не попали.
— Выкинь? Ты серьёзно сейчас? — по крайней мере, голос у неё начал громче звучать. — Я чуть тебя не потеряла, Добрыня! И это была бы моя вина: я не понимала, насколько всё серьёзно.
Ну вот, понеслось. Маша начала причитать, что больше никогда не вытащит меня за стены академии, и запустила монотонную пластинку о том, что должна была меня защищать, а не стоять, как истукан. Укоряла себя, что не заметила опасность заранее, и что она дура беспечная.
Но я всё же сунул ей кусок пирога в руку и уговорил попробовать. Пироги — лучшее лекарство от любых бед, проверено веками. Пекарни — это, по сути, те же больницы, только там вместо очередей — запах свежей выпечки. Ну, а если пирог не поможет, то можно попробовать лечить горе ещё одним пирогом. Передоз от вкусняшек ещё никого не убивал… по крайней мере, быстро. И, знаете, я не прогадал. Сначала Маша нерешительно откусила кусочек, потом ещё, а потом уже потребовала добавки.
— Ладно, Добрыня, я пойду к себе, — сказала мелкая, опустошив тарелку до последней крошки.
— Может, еще немного тут побудешь? — предложил я. — Ты точно в порядке?
— Да, теперь всё хорошо, — ответила она, пытаясь улыбнуться. — Только я ещё пару кусочков с собой захвачу, на дорожку, если ты не против.
Затем Маша крепко обняла меня и потопала в женское общежитие. Ну и ладно: ещё немного, и мне бы ничего не осталось. Я тоже набросился на пирог и стал прокручивать в голове последние моменты той перестрелки. Пирог был вкусным, но воспоминания о пулях, свистящих над головой, немного портили мой аппетит. Хотя, признаюсь, адреналин улучшает пищеварение.
Ведь как только эти бандиты укатили на своём микроавтобусе, Маша сразу завопила.
— Добрыня, не умирай! — у меня чуть барабанные перепонки не лопнули.
Я даже подумал, что если я и умру,
