четыре, больше. Со скучающим взглядом я сгибал их одну за другой. Дед Макар с каждым разом все больше недоумевал, но потом ехидно улыбнулся и дал пять палочек. Повернувшись к залу, пафосно заявил:
— Запомните, эти палочки будут вашими лучшими друзьями в бою: они помогут вам побеждать и экономить время для решающего удара.
Бла-бла-бла… Скука смертная. И как же меня уже этот Никонович достал: понять не могу, зачем он заставляет меня эти палки гнуть, словно я цирковой медведь.
— А теперь вы, наконец, поймёте, зачем я вас мучил с этими палочками, — заявил Никонович, драматично раскинув руки. — Если одна палочка крепка сама по себе, то пять сцепленных вместе крепче в целых пятнадцать раз. И это я к тому, что пятёрка бойцов — Звезда предоставит вам высокие шансы на успех в битве.
— Кхе-кхе… — я нарочно закашлялся, чтобы Никонович обратил на меня внимание. — Я, кажется, уже согнул ваши пять палочек.
— Молодец… — промямлил препод, явно не слушая, но через секунду его глаза удивленно расширились.
— Короче, бред полный с этими палочками, — я протянул ему комок скрюченных палочек, похожий больше на узел. — Вообще не понимаю, в чём тут прикол.
Старик открыл рот, но вместо слов вырвался только смешной хрип. Да и пофиг. Колокол на башне протяжно зазвонил, обозначая перерыв — самое время набить свой желудок. Не дожидаясь, пока препод вернётся в реальность, я направился к выходу. Но тут на меня со всех сторон налетели мои одногруппники, жаждущие подробностей, как я умудрился согнуть несгибаемое. Будто им делать больше нечего, чем лезть под ноги голодному человеку. Прокладывая себе путь через толпу, я отбивался от назойливых сокурсников. Один особо умный решил поделиться своими глубокими мыслями:
— Кажется, Добрыня просто не осознавал, что их невозможно согнуть, поэтому и смог, — важно заявил ботаник, поправляя очки.
Конечно, чушь собачья, но звучит забавно. Может, я и подумал бы об этом, если бы мой мозг не был полностью сосредоточен на сочных сосисках в тесте, залитых горчицей и кетчупом. Да уж, философия подождёт, пока мой желудок не перестанет грозить захватить власть над моим телом. Но вот незадача: как только я приблизился к заветному прилавку, Маша вынырнула из ниоткуда и начала прыгать за моей спиной, тормоша меня за рукав.
— Добрынюшка, я записалась в кружок по бальным танцам, и мне срочно нужно новое платьице для занятий, — заныла она.
— Чем я могу помочь? Денег на тряпки дать? — пробурчал я, с тоской глядя на пустую полку, где лежали ранее сочные стейки. Лежали…
Честно говоря, танцы — это её тема. Хотя смешно представить, как эта мелкая дьяволица крутится в бальном платье, не строя кому-нибудь подлянку. В моём воображении это выглядело, как минимум, комично.
— Не-е, мне нужны не деньги, а ты, братец! — она ткнула меня пальцем в ладонь и состроила невинное лицо.
— Даже не проси: танцевать я с тобой не собираюсь. Можешь пытаться до второго пришествия.
— Ой, будто я тебя не знаю, — передразнила меня Маша. — Понятно, что тебя туда не затащишь, разве что пообещав гору протеина и тонну варенья.
Вот же зараза мелкая.
— Еще раз повторяю, это не я тогда сожрал всю банку варенья, — вздохнув, стал объяснять ей, почему так шутить глупо.
— Я знаю, — ехидно улыбнулась она. — Это была я, но все равно все считают, что это сделал ты, а потому шутка все еще смешная.
— Ничем не могу помочь, — нахмурился я и отвернулся.
— Но мне просто нужно, чтобы ты съездил со мной за платьем в магазин.
Чёрт, а тут уже не отвертишься. Одну её за стены академии не отпустишь — мало ли что случится в наши смутные времена. Лень, конечно, та ещё, да и перспектива долго таскаться по женским магазинам радости не добавляет, но выбора нет.
— Ладно, встречаемся после уроков во дворе, — проворчал я, пытаясь утешиться видом оставшейся на прилавке буфетной пиццы.
Засунув в себя десяток пицц, которые больше напоминали кусочки картона с томатом, я поплёлся на следующие пары. Голод свой я по-прежнему не утолил, да и настроение не улучшилось.
В целом день тянулся уныло, как дождливое воскресенье. На последней паре, правда, нашлось развлечение: шесть четверокурсников устроили дуэль стенка на стенку. Зрелище, конечно, так себе, но лучше, чем очередная нудная лекция. Маша прыгала рядом, желая досмотреть это убогое представление, но я настроился поскорее покончить с шопингом. Да и чего мне смотреть на эти детские потасовки? После всего, что я повидал, это такая ерунда. Поэтому я прямо заявил Маше: либо едем сейчас за твоим платьем, либо потом я вообще не поеду, даже если будешь канючить до посинения. Ей пришлось быстро смириться и вызывать такси.
Едва мы уселись в такси, как я начал оглядываться назад. Хотелось вернуться в общагу, блин… Там в холодильнике томятся пироги из доставки.
— Да хватит уже вертеться, братец, — не упустила момента подколоть меня Маша. — Все равно не сбежишь.
— Это точно! — подумал я.
Мы быстро домчали до нужного магазина, и Маша выбрала себе платье. Тут я слегка офигел. Машутка-хитрюга уверяла, что платье стоит несколько сотен рублей, а по факту я выложил четыре тысячи! И кому же пришлось доплачивать почти всю сумму? Правильно, её любимому братцу — то есть мне. Ну конечно, кто же ещё спонсирует это модное безумие?
А я-то думал, почему у неё лицо такое довольное. Она меня своими тратами опять на ринг отправляет. Хотя, честно говоря, я и сам знал, что без очередной подработки скоро начну питаться воздухом.
Зато счастливая сестрёнка стоит сейчас на обочине и пытается вызвать такси. Хорошо хоть, что платье выбрала быстро.
— Вжжж-вжжж… — что за чертовщина? Из-за поворота, со свистом, выруливает микроавтобус, как будто его водит слепой гонщик.
Он несётся по улице, и меня охватывает знакомое чувство. Словно внутренняя сирена орёт: «Сейчас что-то случится!»
Я тут же подрываюсь к Маше и, обхватив её, прикрываю своим телом. Дальше всё происходит, как в дешевом боевике, которые Маша с батей обожают смотреть по вечерам.
— Добрыня… — только и успевает пискнуть мелкая, не понимая, что творится.
Автобус тормозит прямо перед нами, двери распахиваются. Внутри — восемь мордоворотов с автоматами. Не выбираясь наружу, они наводят оружие прямо на нас.
Пули засвистели над
