никто не понимает, и сам ты не понимаешь, зачем живешь.
Фрейя замолчала надолго. Лексус поглядывал на неё сквозь сигаретную дымку, и ему казалось, что девушка просто забыла о нём.
– Я всегда думала, что ты станешь звездой, – неожиданно призналась она.
– С чего бы это вдруг? – смущаясь, пробубнил он.
– Есть в тебе что-то необычное. Свет, вроде северного сияния, так не объяснишь, – Фрейя снова углубилась в себя.
– Слушай, а ты сможешь придумать мне костюм? – Лексус, казалось, вспомнил, о чем то . – Только необычный, женский.
Фрейя моментально ожила. Лексус быстро изложил ей идею. Девушка минуту морщила лоб и шевелила губами.
– Сколько? – спросила она наконец.
– Десять крон.
Фрейя закатила глаза.
– Времени сколько?
– Пять дней.
– Думаю, что успею. – Она схватила блокнот и принялась рисовать.
Лексус курил и разглядывал Фрейю, словно видел ее в первый раз. Была тощая – стала тонкая, была диковатая – стала уверенная в себе. Лохмы причесала, косметики поубавила.
– А ты ничё так, симпатичная. – Лексус сам удивился новому звучанию своего голоса.
– Ну да, конечно, врёшь ты все. – Она отложила набросок и театрально нахмурилась.
– И почему, когда говоришь правду, тебе никто не верит?
Фрейя слабо улыбнулась. И вдруг спросила:
– Я что, тебе нравлюсь?
Лексус оторопел. Больше ни один человек на земле не вгонял его в ступор, как это делала Фрейя.
– Да нет, я просто так сказал.
Девушка часто захлопала ресницами.
– А что, у тебя ко мне чувства? – спохватился он, глядя на ее напряженное лицо.
Фрейя помотала головой.
– Тогда что?
– Вот думаю, нам с тобой всё-таки кое-что удалось.
– Что?
– Доказать, что между парнем и девушкой бывает дружба.
– Выходит, бывает…
– Слушай, а ты правда в детстве муравьев ел? – Лексус сделал брезгливую гримасу. – Я так и знала. А я ела, они такие кисленькие.
– Фу, – поморщился Лексус.
– Я предупреждала, что странная.
– Странная? Сказала бы сразу: «Я долбанутая».
Где-то звучала музыка. Не быстрая и не медленная, не современная и не индийская, а другая, непонятная, но под неё хотелось петь.
***
Антуан проснулся позже обычного. Утро казалось долгим и вязким, будто сама реальность замедлила ход. Хотя Антуан и опаздывал в институт, он все же решил принять душ. Горячие струи обжигали кожу, прогоняя остатки сна.
Сквозь равномерный шум воды Антуан различил странный звук. Негромкий, приглушённый, словно кто-то открыл и закрыл дверь. Дыхание перехватило. Антуан резко выключил воду. Тишина. Холодная, настораживающая.
Проклятая паранойя! Он медленно обмотал полотенце вокруг бёдер и осторожно вышел из ванной. Оглядел спальню. Всё как обычно. Но беспокойство только усилилось.
– Опять моё идиотское воображение, – пробормотал он, успокаивая себя.
Воздух в квартире казался пропитанным чужим присутствием. Антуан вышел в коридор. Дверь заперта изнутри, цепочка на месте. Подошел к рабочему столу. Взгляд метнулся к ноутбуку, и кровь застыла в жилах. Пропала флешка с заметками и аудиозаписями встреч с Фру Юзефсон.
Антуан с лихорадочной быстротой натянул первое, что попалось под руку и стал стремительно открывать шкафчики, вытряхивать содержимое из карманов, заглядывать в углы. Флешка словно испарилась. К горлу подкатила тошнота. Желудок свело судорогой. Антуан порывисто втянул в легкие воздух.
– Боже, значит кто-то влез ко мне, пока я был в ванной. Только как? – он схватил непослушными пальцами бутылку воды с тумбочки и отпил несколько глотков. – Я никогда не узнаю, кто это был, ведь камеры не работали. – Хаотичные мысли стучали в висках. Кто мог знать о камерах? Кто мог знать, что он выключает их, будучи дома? Даже брат не знал об этом.
«Может, сам куда-то задевал флешку и забыл? – предположил Антуан. Мысль показалась нелепой, но он с надеждой ухватился за нее. – Нет, просто обманываю себя…» Он выскочил на кухню. Холодный свет резанул глаза. Антуан распахнул холодильник. Продукты на месте. Вор в этот раз обошел их стороной.
– И на том спасибо… – Горькая усмешка тут же сменилась яростью. – Какое к черту «спасибо»! – голос сорвался. – Тебе конец, идиот, конец! – Антуан в отчаянии швырнул бутылку в холодильник. Она отскочила, глухо ударилась об пол и откатилась под стол. Антуан кое-как накинул пуховик и выбежал на улицу.
Зимний воздух обрушился ледяной волной, но не принёс успокоения. В голове пульсировал один вопрос: «Кто?» Город, недавно казавшийся уютным и красивым, теперь выглядел враждебным и чужим. Антуан почти бежал, не замечая, как ноги опасно скользят по обледеневшим тротуарам.
Холод пробирал до костей, но прояснял мысли. Искрящаяся белизна снега и дневной свет ослепляли. Антуан тяжело дышал, ему казалось, что он ощущает тошнотворный запах собственного страха. Мысли метались, выстраивая цепочку подозрений. Кто мог знать о нем так много? Медбрат? Нет. Может, Алекс? Аспиранты? Кто-то из проекта? Список короткий, но никто в нём не казался способным на такое. И всё же кто-то зашел слишком далеко. Не думать. Просто бежать. Вдох. Выдох. Раз-два-три. Люди шарахались от него, но он не обращал на это внимание, только отсчитывал шаги. Вдох. Выдох. Раз-два-три.
Постепенно хаос в голове рассеялся. Каждая мысль теперь выстраивалась четко как формула. Кто-то проник в квартиру. Кто-то знал про камеры. Кто-то забрал флешку. Антуан резко остановился. Легкие горели, но в голове впервые за утро прояснилось. Нужно вернуться и проверить записи. Все записи. До последней секунды.
Антуан вошёл в квартиру и прислушался к царящей вокруг тишине. Быстрым взглядом обвёл комнату, убедился, что никого нет. Затем подошёл к столу и включил компьютер. В чёрном экране отразилось его напряжённое лицо. Задержав дыхание, Антуан открыл записи с камеры наблюдения.
– Начнем с последней недели, – пробормотал Антуан, осторожно прокручивая запись назад.
Голова гудела. Тот, кто проник в дом, явно бывал здесь раньше. Он хорошо знал здешний распорядок и систему безопасности. Возможно, оставил подслушивающее устройство, чтобы выбрать идеальный момент для вторжения. Только как он вошёл в квартиру? Может, через окно? Гость должен был попасть в объектив.
Понедельник, 8:32 Антуан вышел из дома. 22:27. Вернулся. Никаких посторонних движений. Вторник, среда, четверг – то же самое. Камера не зафиксировала ничего подозрительного. Челюсти сжались от напряжения.
Пятница, 8:03. Антуан вышел с папкой в коридор, вернулся в комнату, взял ключи и ушёл. Долгие часы экран показывал пустую комнату. И вдруг, в 16:27, на экране мелькнула тень. Антуан напрягся. Быстро отмотав запись, он прищурился, чтобы лучше разглядеть. Нет, ему не показалось. Тень двигалась по комнате. Её обладатель ловко укрывался от камеры, будто точно знал угол обзора. У Антуана вспотела спина, ладони стали липкими.
Тень мелькнула ещё раз, и на экране появился глаз. Огромный, сверлящий объектив взглядом. Антуан
