дрожь. Я всегда считала, что Лин у меня крупный. Что он большой, могучий и вообще самый-самый. А теперь мы сделали его почти в два раза больше, в несколько раз выносливее, сильнее и проворнее. Но рядом с огромным демоном, принявшим новый облик, он смотрелся, как воробей рядом с горгульей. Или как жалкий перепел, решивший вдруг потягаться силами с хищной гарпией.
Он с огромным трудом увернулся от массивных челюстей, с гулким стуком сомкнувшихся за нашей спиной. Наверное, если бы успели с хвостом, его откусили бы напрочь. Но мы чуть-чуть недоработали. И сейчас это спасло Лину шкуру, а мне – жизнь. Потому что я вовсе не уверена, что Дангор не заглотил бы нас, как дракон заглатывает косяк лебедей. Прямо на лету.
У меня аж волосы дыбом поднялись, когда я ощутила эту жуткую разницу. А потом и зашевелились сами по себе, когда я начала лихорадочно искать выход из этой дерьмовой ситуации. Да, дерьмовой. А ситуация, надо признать, была хуже некуда. Потому что мы с Лином успели ослабнуть, он вообще изрядно устал, к тому же был напуган, растерян, наверняка еще боролся с пытающейся проснуться памятью. Мы истратили мои резервы неизвестно на какую часть. У нас внизу километра два пустого пространства, за ним – Степь, полная готовых к атаке Тварей. Да еще висящий на хвосте демон, который пошел на снижение с таким ревом и искрами, будто ракета, стартовавшая на космодроме «Байконур».
Стоп. Каким еще искрами?
ИСКРАМИ?!
– ЛИН! Влево! – закричала я, чувствуя, как от накатывающейся волны жара начинает дымиться куртка на спине. – Быстрее влево! СЕЙЧАС! Влево и вниз!!!
И он снова послушно вильнул, умудрившись поджать под себя правое крыло и лишь чудом увернувшись от струи жидкого огня, опалившего мне затылок. А потом начался сущий кошмар, потому что Лин, осознав угрозу, принялся метаться над Степью, как подстреленная куропатка. То вправо, то влево, то вверх, то опять вниз. Меня трясло так, что желудок снова запросился наружу. Пару раз чувствительно приложило головой о какой-то нарост. А в довершение всего один сапог застрял в щели между костяными пластинами, которые я велела вырастить ему в качестве дополнительной защиты, и крепко там увяз.
Но этого мало – в какой-то момент Лин внезапно вывернул так резко, что почти ушел в мертвую петлю, пропуская под собой очередной плевок раздраженного преследователя. На краткий миг темное небо осветилось далеко вокруг, и вот тогда мне по-настоящему стало ясно, во что же мы влипли.
Потому что истинный облик Дангора оказался не просто страшным – невыносимым. Он подавлял, поражал, заставлял обречено опустить руки и покорно ждать смерти. Ну скажите: КАК можно сражаться с громадиной, у которой только морда выросла размером с десятиэтажный дом? И когда ты вертишься во все стороны меж какого-то странного частокола и лишь спустя несколько минут сознаешь, что это – просто гигантские зубы чудовищной Твари? Когда его истинное тело невозможно даже увидеть за один раз? Потому что оно все время теряется во мраке и постоянно меняется, перетекая из одной формы в другую, отращивая себе новые конечности, новые пасти, лапы и даже хвосты! Это был даже не дракон, не ящер… это было нечто чудовищное. Непознаваемое. То, чего человеческий разум просто не в силах понять и измыслить.
Но это было. Самое страшное, что это действительно было. И, кажется, мой маленький, проворный, но кажущийся рядом с этим монстром совсем уж крохотным демон просто оттягивал неизбежное.
Я снова некстати посмотрела вниз, на Степь, и там с холодеющим сердцем увидела бесконечный вал накатывающихся на восток Тварей, которые уже целую минуту (две? три?) рвались к живому теплу и пытались затопить собой Тихое Плато, из-за чего на нем десятками и сотнями умирали преданные мне люди.
«Он спустил их… – прошептал я, расширенными глазами следя за бешеным мельканием разноцветных аур наших воинов, которые изо всех сил пытались сдержать яростный напор нежити. – Он их все-таки спустил… я не смогла… остановить… ЛИН! ОНИ умирают там без меня! Ты слышишь?! Наши парни там сейчас умирают ради того, чтобы мы могли жить!»
Уставший демон только тяжело выдохнул.
«Мне очень жаль».
«Проклятье! Лин, их надо остановить!»
«Но как?..»
«Не знаю! Придумай что-нибудь!»
«Я… хорошо… – странно ослабел голос шейри. – Я смогу… наверное…»
«Держись, Лин! – встревожилась я, с трудом усидев на месте после очередного рывка. – Держись! Ты можешь! Ты сильнее!»
«Но он высший! – из последних сил простонал Лин, с невероятным трудом поднырнув под одну из лап Дангора. – А я только старший! Я не могу!..»
«Ты все можешь, слышишь?! Ты давно не демон! Ты не можешь сравнивать себя с демоном! Ты – Хранитель! И ты во сто крат сильнее его! Ты быстрее! Умнее! И я… я верю в тебя, Лин! – у меня вдруг сорвался голос. – Я верю… несмотря ни на что… и я очень тебя люблю!»
Подо мной прошла странная дрожь.
«Я тебя слышу, – прерывисто вздохнул, наконец, шейри и на мгновение прикрыл пылающие глаза. – И, кажется, придумал, как его остановить».
«Как?!» – с надеждой вскинулась я, больше не надеясь на собственные силы и впервые за много времени мечтая о поддержке, о сильном плече, на которое можно опереться. О том, чтобы больше не самой, не одной, не по краю пропасти. Черт… чтобы рядом был хоть кто-то, на кого я могла переложить часть этой проклятой ноши!
Но Лин вместо ответа только шепнул:
«Держись!»
А затем, развернувшись на сто восемьдесят градусов и напрочь презрев опасность оказаться заживо спаленным очередным огненным выдохом нагоняющего чудовища, вдруг камнем рухнул вниз.
С огромной скоростью.
Прямо на голову Дангора.
У меня едва сердце не остановилось, когда перед нами выросла сплошная стена пламени. В груди резко похолодело, пальцы инстинктивно сжались так, что не просто побелели, а кажется, едва не сломали Лину каменную чешую. Снизу пахнуло жутким жаром. Потом донесся смрадный выдох, ознаменовавший собой скорую смерть от еще одной волны такого же пламени. Наконец, мне стало окончательно ясно, что мой хранитель сошел с ума, решив пойти в лобовую атаку, но потом что-то плотное накрыло меня тяжелым кожаным покрывалом, и о том, что случилось дальше, я могу только гадать.
Наверное, Лин когда-то успел выудить из моей памяти кадры из старых послевоенных фильмов, где рассказывалось о летчиках-асах, идущих на таран, когда другого выхода не оставалось. Наверное, что-то в этих кадрах его впечатлило: то ли самоотверженность умирающих летчиков, то ли безнадежная обреченность, мгновенно оборачивающаяся страшноватым, но неподдельным
