Миронович, вспоминал некоторые эпизоды, свидетелем которым я был, совсем иначе, чем я помню. Люди, которые, согласно моим воспоминаниям, погибли, согласно его — остались живы. Мы иногда смотрели друг друга, как на сумасшедших, но потом списали все это — я на его контузию, а он на мое ранение в голову. А оно вон в чем дело…
— Разные миры… — пожевал губами Моисей Соломонович. — Я однажды встретил Ицика Гольштейна, которого дома мог назвать даже другом, так он меня не узнал и сказал, что вообще в Бердичеве никогда не бывал, что я его с кем-то спутал. Я тогда решил, что обидел его чем-то и отстал, пусть живет своей жизнью. Но и подумать не мог, что этот Ицик на самом деле из другого мира…
— А кто мог? — скривился Леонид Петрович. — Я тоже сталкивался с подобными ситуациями, и хорошие знакомые меня не узнавали, и о важных событиях люди помнили совсем не то, что помнил я. Отсюда вывод. В Таору попадают земляне из разных параллелей нашей планеты, в каждой из которых история шла похоже, но во многих деталях не совпадала. Потому нет ничего удивительного в том, что здесь оказываются люди из разных времен, сегодня из девятнадцатого века, завтра из двадцать первого, а послезавтра — из двадцатого. Они не из разных веков, а из разных миров, течение времени в которых не совпадает! Существование параллельных реальностей доказано учеными почти столетие назад, но проникать в них мы еще не научились.
— Об этом нужно немедленно сообщить императору и «трем китам», пусть они решают обнародовать эту информацию или нет, — пробурчал Михаил Иванович. — То-то я удивлялся, что многовато землян здесь, чтобы все с одной планеты быть. Сами посчитайте, сейчас в империи шесть планет русского кластера, не считая четырех китайского и двух индийского. Это только русских под восемнадцать миллиардов будет.
— Русских? — залихватски приподнял бровь Моисей Соломонович.
— Ну да, — хитро ухмыльнулся канонир. — Я — кореец, ты — еврей, он — немец. А все вместе — русские! Думаем-то мы на каком языке, а?
— Да прав ты, прав, — кивнул щитовик. — Артем как-то говорил, что в его время население России меньше ста пятидесяти миллионов. Сравни с нашими восемнадцатью миллиардами.
— Так это же и последующие поколения, — возразил фон Бревен. — Наши и с местными в брак вступали, и с китайцами, и с индусами. Если не считать первое поколение переселенцев, многие из которых еще живы, то все давно перемешались. Хотя язык и культуру большинство помнит, кроме совсем уж диких крестьян из староверов, а таких сюда почти и не попадало.
— Я вот еще о чем подумал, — заговорил до сих пор молчавший Кирилл Владимирович. — Общее число переселенцев из России — больше девятисот миллионов. Почему никому не пришло в голову, что у нас на родине никогда столько народа не было?
— Приходило кое-кому, мне хотя бы, например, — вздохнул полковник. — Интересно было, как это так, но не более того. А потом учеба, служба и прочее, не до размышлений о странностях стало. Удивлялся иногда несовпадениям в рассказах сослуживцев об известных мне событиях, но почему-то не придавал этому особого значения. И пока носом не ткнули, так ничего и не понял.
— Да если бы только ты, — недовольно скривился инженер. — Вся империя так! Все мы. Думали, что сюда переносит людей только с нашей Земли…
— А вы уверены, что мы все с одной Земли? — прищурил и так узкие глаза Михаил Иванович. — У меня вот теперь такой уверенности нет. Давайте сравним хотя бы даты начала первой мировой войны. У нас она началась в 1914 году, после убийства какого-то там герцога в Сараево.
— Вот и первое различие, — хмыкнул Карл Генрихович. — В моем мире первая мировая началась в 1915 и закончилась в 19-м, большевики устроили крупное наступление, освободили все захваченные кайзером земли и даже Восточную Пруссию и Польшу взяли. Германия капитулировала. К большевикам в результате все еще оставшиеся на свободе офицеры на службу пошли. Даже врангелевцы в полном составе сдались после столь сокрушительного успеха Красной армии. Командовавшие наступлением Иосиф Сталин и Михаил Фрунзе с тех пор считались в офицерской среде военными гениями!
— А ты откуда знаешь? Ты же в 1904 погиб!
— Друга встретил, чьи воспоминания полностью с моими совпадают, потому и предполагаю, что он все же из моего мира. Вот он и рассказал.
— У нас тоже в 1914 началось, но в апреле, австрийцы заявили, что Россия что-то там им сделала, то ли кошку императорскую отравила, то ли еще что, по давности лет уж не впомню, что именно, — почесал затылок щитовик. — Наши большевики, в отличие от ваших, замирились с немцами еще в июне 18-го, очень позорный мир был, считай капитуляция, отдали кучу земель, чтобы только войну закончить. С белыми не мирились, драка с ними шла страшная, но что было после начала 19-го года я не знаю, меня в феврале убили.
— Боюсь, господа и товарищи, придется честно признать — мы все идиоты, — констатировал Леонид Петрович. — У нас же все перед носом было, только задуматься над бросающимися в глаза несоответствиями следовало, но никто задуматься не удосужился. Так что я срочно связываюсь с его величеством по коду Ордваг и каналу альфа-экстра.
Император отозвался сразу, словно ждал звонка. Он некоторое время устало рассматривал экспертов, бросил взгляд на о чем-то говорящих Артема с матерью и тяжело уронил:
— Опять вы… Ну что еще стряслось? Надеюсь, не еще один тор-ор-нахт?
— Боюсь, что похлеще, ваше величество! — встал и вытянулся по стойке смирно фон Бревен.
— Рассказывайте.
Выслушав то и дело перебивавших друг друга взволнованных экспертов, Ашен III надолго задумался, а затем с недоумением спросил:
— А что это меняет? Нет, вопрос, конечно, важный, знать о том, что к нам попадают земляне не из одной реальности, а из многих, полезно, но не более того. Империя как жила, так и будет жить.
Эксперты переглянулись. В общем-то, его величество прав, ничего все это в жизни империи не изменит, ну разве что кое-что.
— Вы мне лучше вот что скажите, — тяжело посмотрел на них император. — По поводу перевертышей ничего нового не известно?
— К сожалению, нет, ваше величество.
Артем обратил внимание на голоэкран, заметил на нем Ашена III, оторвался от матери и подошел. Вежливо поздоровался, покосился на наставников и глухо произнес:
— Ваше величество, не знаю, в курсе ли вы, что меня буквально притянуло к маме, хоть она мне и не мама?
— В курсе. Полковник рассказал.
— А он сообщил, что я мгновенно
