мне действительно стало немного легче. Переживания уже не горели в душе адским пламенем, а тлели, словно присыпанные пеплом. Флавио вышел из дому, я вышел следом и закрыл дверь на замок. Мы направились в сторону стоянки каптан. Я оглянулся. Мой особнячок показался мне вдруг старым и заброшенным домом с привидениями, ждущим своих хозяев, которые никогда не вернутся.
Глава 19.
Я шёл по весеннему лесу, не спеша и наслаждаясь тишиной. Смешанный аромат витал в прохладном воздухе. Запахи хвойных деревьев, прошлогодних листьев и буйно распустившихся цветов наполняли свежестью мои лёгкие. Последние тревоги внешнего мира покидали меня, уступая место умиротворённости и расслабленному спокойствию. Тропинка вильнула в последний раз и вывела меня на поляну с большим двухэтажным домом. Я поднялся по ступеням, открыл широкую деревянную дверь и вошёл.
– Привет, дорогой, – сказала Ани и поцеловала в щеку.
Глядя на её цветущий двадцатилетний облик, с миловидным лицом, небольшой девичьей грудью и длинными стройными ногами, навеянными мне мальчишескими фантазиями, легко забыть, кем она является на самом деле – суровым цензором, пристально следящим за состоянием моей психики, безжалостно искореняющим нарождающиеся психозы и вредные комплексы.
– Привет, – я тоже чмокнул её в щёчку, – Привет всем, – сказал я остальным своим Образам.
Умник кивнул головой, стоя возле камина, никогда не знавшего жара пламени. Мастер поднял руку в салюте, но встать со своего стула не соизволил. И только Лекарь, застывший безвольным манекеном в дальнем углу комнаты, никак не отреагировал. Поначалу его полумёртвое присутствие сильно раздражало, но со временем я привык и теперь воспринимал его как часть обстановки.
– Ну, что ж, никаких срочных дел ни у кого нет? – спросил я.
– У нас с Умником есть к тебе серьёзный разговор, но сначала мне нужно провести стандартный осмотр, – сказала Ани.
– Тогда не будем тянуть, – сказал я, подошёл к кушетке, стоявшей возле стены, лёг на неё и закрыл глаза.
Тёплая ладошка Ани накрыла мой лоб. Я рефлекторно напрягся, готовясь пережить самые острые переживания, накопившиеся за последнее время. И началось. Я вновь злился и радовался, страдал и наслаждался, любил и ненавидел.
Вот я прикасаюсь к своей первой нити. Служанка из особняка Верито. Смесь двух сознаний, её и моего, оригами из двух людей. Её стыд и моё ошеломление, лицо Лотара, засевшее в её памяти и Тао, сидящий напротив меня. Чужая душа как на ладони, со всеми подробностями, обнажённая перед моим взором. Я вновь испытал восторг от такого чудного открытия. Потом я сливался со многими сознаниями, но в первый раз всё ощущалось гораздо острее.
Теперь я в сознании Тирка Корио, убийцы Оррио Верито. Заново переживаю его страх быть раскрытым и радость, что он так ловко всё провернул. Отвращение вновь охватывает меня. На смену ему приходит мстительное торжество, испытанное мною, когда Тао заворачивал руки преступника за спину. Руки, которыми тот задушил собственного друга.
Я ссорюсь с Ларой, после вечеринки в компании Флава и Ро. Она их называет свиньями и во мне восстают противоречивые чувства. Преданность своим друзьям и нежелание ругаться с женой борются, не в силах победить. Я испытываю раздражение и злость. Тогда и сейчас.
Вот я в сознании кухарки из столовой Канцелярии. Забытые чувства беременной женщины хлынули в меня, окатив тоской и безысходностью. Сочувствие к её страданиям переполняет меня и выплёскивается назад, согревая мысли другого человека. Я удивляюсь открывшейся способности. Влиять на людей посредством нитей, какие колоссальные возможности это открывает предо мной. Снова торжествую.
Гостиница, осведомитель, пять мёртвых Мечей, я, Тао. Всё залито кровью, свежей в моих воспоминаниях даже сейчас. Невольно мне вспоминается дом в далёком Пограничном Посёлке, где я убил отступника Стража и трёх молодых магов. Там тоже было много крови, пролитой мной. И там я тоже был не судьёй, а убийцей.
Ещё одна ссора с Ларой из-за чепухи. Она хочет пойти на выставку картин, а я в оперу. Казалось бы, мелочь, но мы ссоримся по настоящему, до слёз и криков. Лара не разговаривает со мной после этого два дня. Я чувствую себя виноватым и оскорблённым одновременно. Желания извиниться и быть прощённым противостоят гордости и обиде.
Я сижу на лавочке, посреди засыпанного снегом скверика, и слушаю рассказ Флава о его родителях и взятке Серого Братства. Невольно мысли о моих родителях возникают и у меня. Кто они, живы ли сейчас? В детстве это не давало мне покоя, целыми ночами я лежал на жёсткой кровати в Академии и фантазировал на эту тему.
Сумасшедшая подготовка, очередные трупы Мечей, поддельные документы. Всё это чтобы спасти Флавио. Ростовщик Фан се Зар преданно смотрит на меня, и я приказываю ему совершить самоубийство. Исковерканное мною сознание старика с готовностью воспринимает приказ. Испытываю лишь удовлетворение. Возвращаюсь домой, вновь ссорюсь с Ларой. Я опустошён.
Вот я вытаскиваю из огня тело Тао. От его одежды почти ничего не осталось, она осыпается пеплом у меня в руках. Мой помощник похож на огромную головешку, вытащенную из камина, горячую и чёрную. Облегчение от ощущения бьющейся жилки на его шее. Надежда, что он не умрёт. Оказывается, этот вечно холодный и сдержанный литанец гораздо ближе мне, чем я думал.
Похороны Рамиро и Скади, Лара, сжимающая мою ладонь, хмурое лицо Флавио. Размышления о жизни и смерти. Ведь я тоже не вечен. Об этом редко задумываешься, но когда-то дым от моего костра также вознесётся вверх. Я не верю в жизнь после смерти и во всю эту чепуху о Едином, которой нас пичкают жрецы. Но тогда к чему весь этот карнавал, после которого нас сдают, как взятые на прокат костюмы?
Гилто назначает бывшего чистильщика в замы Флавио, а мне даёт двух стажёров. Невольно испытываю страх. Чистильщики. На моей совести уже столько преступлений, что частенько задумываешься о возможном наказании. Молодые стажёры напоминают меня самого восемь лет назад. Такие же наивные и жаждущие. Я немногим старше их, но рядом с ними ощущаю себя древним старцем.
Вот я на суде, пытаюсь изо всех слиться с нитью агента Императора. Хаос в голове растерянность и испуг. Он ощущает меня так же, как и я его. Приходит Умник, и мы вдвоём с остервенением разрываем тело и разум несчастного. Потом я добиваю его кинжалом. Облегчение.
Щемящая боль в сердце, пустота в душе и ощущение падения в эту пустоту – разрыв с Ларой. Бессмысленные слова, жалкие попытки остановить её уход. Вот я один сижу в пустом доме. Страдания до исступления, чувство невосполнимой утраты, круговорот одних и тех же фраз в голове, так и не сказанных любимой женщине. Жалость к себе и презрение, злость и потерянность.
Отрывки пьяного загула, я с
