не могли поверить в крах такой красивой версии. Получили кучу необходимых допусков – Гилто не оплошал, выкручивая военным руки. Попали на испытательный полигон в полном составе двух рук. Обрыскали там всё вдоль и поперёк, перетрясли все бумаги. Я даже влез в голову одному из служащих, участвовавшего в утилизации. Абсолютный провал. Всё было чисто. Только потеряли два дня и получили по шапкам от магистра.
Воодушевлённые нашим шефом по самое не могу, мы ринулись на армейские склады, где хранилось вооружение. Навели страху на всех тамошних интендантов, пересмотрели по нескольку раз все накладные, акты и прочую бухгалтерскую дребедень, пересчитали поштучно все метатели и снаряды к ним. Открыли каждую коробку, каждый ящик, заглянули в каждый угол. И снова ноль. Ушло ещё два дня. Магистр пообещал пообедать нашими печёнками.
В тщетной попытке реабилитироваться, мы принялись выворачивать наизнанку всех серых, хоть как-то причастных к припортовому пакгаузу. На нашу беду, все напрямую связанные с этим складом, на нём же и погибли. Оставшиеся серые узнали о жидком огне только когда он полетел в нас тем зимним утром. Я лично убедился в этом с помощью нитей.
Последняя надежда – засекреченная мануфактура, на которой производилось это проклятое оружие. Военные следователи уже перетряхнули там всё сверху донизу и ничего подозрительного не обнаружили. Но у нас с Флавом других идей не было, и мы потащились туда, заранее приготовившись к провалу.
Всё шло как по накатанной. Документы в порядке, количество соответствует. Произведено, оприходовано, отгружено. Мы пересчитывали и сравнивали с документами со складов и полигона. Всё совпадало. Создавалось впечатление, что оружие на складе серых было сотворено злым волшебником прямо из воздуха.
Я выгнал из бухгалтерии мануфактуры всех, и своих и чужих, заперся, вошёл в свой полу-транс и принялся прикасаться к нитям всех, до кого мог дотянуться. Именно это безумие и всполошило Ани и Умника. Я сливался с очередным сознанием, проталкивал в него мысль о наказании за совершённое преступление и следил за реакцией.
Какие только грехи не всплывали в их умах. Измены жёнам, воровство на рынке и пьяные драки в трактирах. Посещение наркопритонов, грязные анекдоты об Императоре и подлог документов о наследстве. Удушение старенькой тёщи подушкой, секс с малолетней падчерицей и укрытие от армейского призыва. Один даже умудрился вытянуть мелочь из шапки слепого нищего.
И так раз за разом, нить за нитью. На заводе работало более пятисот человек. Хорошо развитые искажения и, тем более, искажения магов я пропускал, памятуя о провале в зале суда. Но, всё равно, мне крепко повезло, когда я нашёл нужный отклик, не перевалив и за третий десяток потревоженных нитей.
Я с радостью окунулся в сознание этого человека, слегка подтолкнул его воспоминания, и вся картина стала ясна. Он был рабочим из бригады в шесть человек. Они произвели больше метателей, чем было указано в документах. Им заплатили за работу и молчание. Щедро заплатили. Столько, сколько он не зарабатывал и за три года. Теперь он стоял с тремя другими работниками из бригады и шепотом ругался с ними. Страх так и сочился из их истерического шепота.
Я копнул ещё чуть глубже и в памяти рабочего всплыл облик организатора афёры – мага отвечавшего за производство жидкого огня. Так появились лишние боеприпасы к метателям, я был уверен в этом. Должен быть ещё кто-то, кто помог им вывезти всё это с завода, но рабочий не знал его.
Вот только как доказать их вину? Я разорвал связь, вышел из транса и бросился к бухгалтерским документам. Там должен быть ключ ко всему. И я угадал. Был поздний вечер, я забрал нужные документы с собой домой. Флавио прицепился как клещ, но я сказал, что утром преподнесу ему всё на блюдечке.
Я приехал домой, поругался в очередной раз с Ларой и просидел далеко за полночь, копаясь в реквизированных бумагах и подсчитывая с помощью Умника колонки цифр. Расход материалов у нечистой на руку бригады в среднем был выше, чем у других. На общем фоне сотен произведённых единиц это было едва заметно. Но самое интересное, что перерасходованных материалов хватало как раз на две дюжины метателей. Именно столько было найдено в злосчастном пакгаузе. Этого должно хватить, чтобы прижать шестерых работников.
Удовлетворённый проделанной работой я лёг спать, а утром Лара ушла от меня, и расследование отошло далеко на второй план. Мы потеряли ещё день, пока я приходил в себя. Но в итоге мы раскололи шестерых работников и взяли двух магов, на которых те указали.
Но на этом расследование застопорилось. Рабочие из бригады ничего больше не знали, а маги упорно молчали, недоступные ни мне, ни нашим дознавателям. Улик хватало, чтобы осудить их, но магистр считал, что за ними стоит кто-то гораздо выше, и хотел добраться до его горла.
Пока я сидел и размышлял, Флавио встал со своего стула, и теперь нервно мерил своими длинными шагами маленькую комнату. Понаблюдав за ним с пару минут, я сказал:
– Хватит мельтешить.
– Мне так лучше думается, – ответил Флавио, но всё же остановился.
– И что же ты надумал? – спросил я.
– Кроме физического воздействия, – Флав хрустнул пальцами, – ничего в голову не приходит.
– Ну, выбьешь ты из них нужное имя и что дальше? Нам их судить не позволят, а в городском суде такие доказательства не примут во внимание. И потом не факт, что сможешь выбить. И магистр не любит подобных вещей, особенно безрезультатных, – я говорил и улыбался.
– Чего ты скалишься? – раздражённо спросил Флав.
– Есть одна идея, – ответил я. – Они так запираются, потому что верят в помощь своих высоких заступников и Серого Братства. Нужно разуверить их в этом.
***
Дверь моего офиса открылась, и в кабинет вошёл Таркус. От его ранений почти не осталось следов, только чуть более светлые пятна на месте бывших ожогов, не то, что у Тао. Я проведывал литанца в больнице вчера вечером, провёл с ним полчаса, подбадривая и делясь последними новостями. А ещё я пронёс под полой бутылку кенны – литанской водки. Выглядел Тао ужасно. Часть повязок с него сняли, и стала видна рубцеватая кожа, какого-то неестественного грязно-белого и местами багрового цвета.
– Всем доброго здоровья, – сказал Таркус и направился к моему столу.
Все поздоровались.
– Как твоё здоровье? – спросил я.
– Нормально, спасибо. Мне нужно поговорить с тобой, – Таркус остановился, обвёл взглядом навостривших уши Бо, Лотара и Торичи, и подчеркнул, – Наедине.
Его лицо, обычно кажущееся смеющимся из-за морщинок возле глаз, сейчас было предельно серьёзным. Я взглянул на часы, до конца рабочего дня оставалось десять минут. Близнецов я отправил раздобывать экипировку для нашей ночной операции, и, по моим расчётам, вернутся они не раньше,
