каждым мгновением, что отпущено.
Но я не жалуюсь. Меня всё устраивает.
Я сделала свой выбор. Поэтому сетовать не на что.
А дальше… будет видно. Может, куда-то да придём мы однажды.
Или никуда не придём. Расстанемся. Каждый пойдёт своей дорогой.
Но я всегда буду помнить этот день. Лицо Стефана. Его слова. Наш вот этот ночной разговор, что дался ему с трудом, но он не стал отмалчиваться или говорить, что его жизнь – не моего ума дело.
Я запуталась. Ещё больше. Но больше мне не хотелось об этом думать.
Что бы ни случилось потом, у меня всегда есть шанс остаться собой. И, кажется, засыпая, я всё же молилась богу, что не дал мне тогда выстрелить, осуществить задуманное. Вряд ли бы после этого я обрела счастье и покой.
Вместо разрушительной ненависти через муки и сомнения я обрела гораздо больше, чем могла надеяться. Поэтому простого «спасибо» – слишком мало, чтобы я смогла в полной мере выразить всё, что я чувствовала.
Глава 57
Нейман опять пропал на три дня. Снова усиленная охрана. Ограничение передвижений. Но он не запер меня – и это радовало.
Приходил Иван Васильевич. Уроки вождения продолжились, но я вполне уже могла без них обойтись. Вилен это понимал, но не торопил меня. Посматривал свысока, бурчал что-то под нос, но от уроков не отказался.
Сложно сказать, что им двигало. Вряд ли это были деньги. Мы как-то притёрлись. Друг другу не досаждали.
Стефан был прав: о моей выходке в клубе трезвонили везде. Интернет пестрел фотографиями, наши имена мусолили все, кому ни попадя. Бурно обсуждалась моя «беременность». У Инденберга брали интервью – молниеносная реакция. Тот, к счастью, лишь приподнимал брови и делал удивлённое лицо, язвил и отделывался какими-то шуточками на грани фола.
Зато у меня была возможность узнать об Индиго чуть больше. Я послушала комментарий журналистки, полазала по сети и поняла, что ничего не понимаю.
Тот парень из «Чёрного кота», что учил меня стрелять, никак не вязался с этим гением компьютерных технологий – как с придыханием называла его журналистка.
У него, оказывается, собственные наработки, какие-то оригинальные ноу-хау и собственная соцсеть, получившая небывалую популярность. Индиго ничего не отрицал, но и не подтверждал. Оставался эдаким загадочным типом, который на все конкретные вопросы либо улыбался, либо отделывался шутками. Глумился, одним словом. Причём так тонко, что журналистка либо этого не замечала, либо предпочитала делать умный вид и не поддаваться на его провокации.
Я не хотела об этом думать. Была бы возможность, вычеркнула б его нахрен из своей головы. И всё, что нас связывало – в том числе.
Глядя на его красивое лицо, я ощущала, как из глубин души поднимает голову страх. Однажды он может легко предать меня. Хоть слово «предательство» плохо вязалось с тем, что нас связывало.
Роберт мог рассказать Нейману о нашей маленькой тайне, и тогда мне придётся объясняться. Промолчать, как раньше, не получится.
То, что Стефан меня ни о чём не спрашивал, ещё ничего не значило. Если знает и молчит, – это одно. Значит, его всё устраивает. Если догадывается, – это другое. И никто не может предположить, как он поступит, если у него на руках будут доказательства моего появления на крыше с оружием в руках.
Я не боялась гнева Неймана. Я не хотела, чтобы всё это всплыло брюхом вверх, как оглушённая рыба. Не сейчас, когда между нами всё и запуталось ещё больше, и стало всё по-другому.
Как по-другому – я пока не понимала. Могла только догадываться и фантазировать, но ложным иллюзиям в свой разум я селиться запретила.
Стефан звонил каждый день. Вначале я думала: нам не о чем будет разговаривать. Одно дело, когда он рядом. Другое – на расстоянии. Не уловишь выражение его лица, не полюбуешься, как он меняется, немного приоткрываясь.
Мой тайный личный фетиш. Я не хотела с ним расставаться. Признавалась себе, что впала в зависимость. А телефон – всего лишь голос. На видеосвязь Нейман не выходил.
На поверку оказалось, что я была не права. Мне нравился его голос, что будил дрожь в теле. Я закрывала глаза, вслушиваясь в тембр Неймановского голоса. А Стефан, на удивление, умел разговаривать.
Это были не стандартные скучные вопросы в духе «как дела?» – думаю, он и без того знал, куда я ходила, с кем встречалась. Для этого у него был целый штат охраны, что следовал за мной по пятам и берёг как зеницу ока.
К слову, Дан опять куда-то исчез. Может, находился рядом с Нейманом. Но меня это только радовало.
Стефан удивлял. Радовал. Баловал. Выражалось это в его несравненно скупой манере.
– Я уехал, чтобы быть от тебя подальше, – заявил он, когда позвонил первый раз. Это его признание ударило по нервам и заставило огорчиться. После проведённой вместе ночи это было не то, что бы я хотела услышать.
Нет, признаний в любви я не ждала – глупо. Но вот так?..
– Сложно удержаться, находясь рядом с тобой, – продолжил Нейман. – Я помню всё. Ты носишь бусы?
Да, я их носила не снимая. Они… грели меня, что ли. Я глупая, знаю, но в таких вещах, казалось мне, есть некая магия, словно они – защитный амулет, который спасёт меня, если случится беда. Может, поэтому осторожничала и не хотела принимать этот дар. Я хотела убить её сына – женщины, что когда-то носила украшение, которое сейчас охраняет меня. И охраняет ли?.. Раз уж такое дело.
– Ношу, – ответила после паузы.
– Я купил тебе другие. Твои. Чтобы было что передать дочери, когда она вырастет.
Вот это его признание ввергло меня в ступор и хаос. Внутри словно что-то взорвалось и закрутилось с сумасшедшей скоростью.
Он не сказал: «твоей дочери». Он не подчеркнул: «нашей дочери». Произнёс эти слова нейтрально, но очень весомо, чтобы я понимала всю их важность.
Он будто
