За секунду до того, как наши губы должны были встретиться, он снова схватил меня за запястья. Остановил. И я растерялась.
– Назови меня по имени, – требует он, и я прячу улыбку.
Это ревность? Хм…
– Стефан, – говорю я, глядя ему в глаза.
Миг – и он рывком притягивает меня к себе и со стоном впивается в мои губы…
Глава 55
Он целует меня напористо, жадно, неистово. Так, что у меня заходится сердце и слабеют колени.
Да. Именно так. Правильно. Как нужно. Даже такие айсберги умеют терять контроль и стремительно таять. Но это я уже знаю. Видела. Хочу смотреть на это ещё и ещё, бесконечно, до остановки дыхания, до темноты перед глазами.
Он мой. Пусть ненадолго. Мой. В моей власти. Хочу испытать, познать, приобщиться. И это так упоительно – чувствовать, терять тормоза, видеть отклик от человека, который умеет себя контролировать, как никто другой.
– Больше никаких Инденбергов, – рычит он, отрываясь от меня. – Пообещай. Мне всё равно, что было у тебя в прошлом. Но не всё равно, что будет между нами.
Такой сильный и такой глупый. Я веду руками по его волосам и любуюсь. Мой. А я точно сегодня стану его. Но одну маленькую тайну я должна сказать ему сейчас.
– Никого не было, Стефан.
Дрожь проходит по его телу, когда он слышит своё имя. А мне… невыносимо радостно говорить его. Это словно точка, зайдя за которую, понимаешь: нет дороги назад. Момент, который примиряет меня с ним, отбрасывает куда-то очень далеко ненависть, годы сумасшествия, когда я жила только одной навязчивой идеей. Кто думал, что она перерастёт в нечто другое, гораздо большее? Настолько сильное, что хочется зажмуриться, но я лишь смотрю в его потемневшие глаза, что смотрят на меня с напряжением – диким напряжением.
Он весь – камень. Мрамор. Сталь. Сверхтвёрдый сплав, и я не знаю, смогу ли его пробить.
– Ты будешь первым, – говорю очень тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. Взгляд не отвожу. Хочу увидеть его реакцию, но то, что чувствую – никакими словами не передать.
Что-то ломается в нём с хрустом. По лицу проходит судорога. Черты искажаются, открывая другого Неймана. Беззащитного, если можно так сказать. Очень настоящего. Вряд ли постороннему удавалось его таким видеть.
– Повтори, пожалуйста, – горячее дыхание касается моих щёк. Я чувствую, как вспыхиваю, а пальцами больше не ощущаю никакой твёрдости. Он весь – обжигающая лава, способная захватить меня и уничтожить, закрутить в воронку, что несёт не смерть, а жизнь.
– У меня никогда не было мужчин, – шепчу ему на ухо.
Стефан сжимает меня в объятиях так, что становится больно. Но это какая-то другая боль – тягучая и сладкая, до дрожи. Пробирает от макушки до пальцев ног. Кожу покалывает, дыхание сбивается.
На миг он выпускает меня из рук. Я теряюсь. Он снова меня оттолкнёт?..
Но Стефан встаёт с кресла и, наклонившись, ласкает взглядом моё лицо. Ведёт большими пальцами от висков по щекам, оглаживает шею, целует в губы – нежно и томительно. Сердце замирает на миг, а затем несётся галопом по кочкам моего сознания. Пульс, кажется, взрывается толчками в каждой точке моего тела.
Он подхватывает меня на руки и уносит из кабинета. Мне хорошо. Голова кружится. Я прикрываю глаза, кладу голову ему на плечо. Восхитительные волны его запаха. Тепло его рук. Покачивания при ходьбе.
Он ставит меня на ноги осторожно и снова заглядывает в лицо, словно ищет ответы на вопросы. Будто спрашивает: не передумала ли я?
Нет. Не передумала. Хочу его ещё больше. И теперь точно никуда не убегу.
Это не моя комната. Спальня Неймана. Он уволок меня к себе, как добычу, но пировать не спешил.
– Всё по-настоящему, Ника? – спрашивает он, и вибрации его голоса будоражат меня, откликаются, завязывают внутри меня узел, который распутать может только он – мужчина, что стоит рядом и вглядывается в моё лицо.
Я киваю, не очень понимая, что он вкладывает в эти слова. Куда уж настоящее-то… Виртуальнее не получится. Это же не секс по телефону и даже не тот день, когда мы удовлетворяли друг друга руками. Мы пойдём дальше. Потому что я так решила. Иначе не разрубить бурю сомнений и подозрений, что бесконечно будут витать в воздухе.
– Только мой? – спрашиваю, вспоминая, как перед ним на коленях стояла другая женщина. Вижу, он понимает.
– Как и обещал. Не имею привычки нарушать данное мной слово. Твой, Ника. А ты моя.
«Больше никаких Инденбергов», – читаю я в его полыхающем сумрачном взгляде. Ревнивый Нейман. Кто бы подумал. Не останови я его сегодня, он бы не сдержался. Не смог. И это меня тешит. Я испытываю первобытную радость самки, за которую самец готов надрать задницу любому, кто косо посмотрит или попытается претендовать на то, что ему не принадлежит.
А потом становится не до слов – Стефан целует меня. Ведёт руками по телу, очерчивая изгибы, о которых я и не подозревала. Прижимает меня к своему возбуждённому телу. А я хочу быть ближе, ещё ближе, запустить в него корни, опутать тонкими корневищами душу и сердце, чтобы не вырвался, не посмел. Иначе зачем это всё?
Я противоречила самой себе, не понимала своих порывов.
Впадала в крайности, когда твердила: просто секс, кожа к коже, мужчина и женщина, доставляющие друг другу удовольствие. И тут же мне хотелось большего, когда это не просто совокупление, а единение, некий мир на двоих, которого у меня никогда не было.
Он исследует меня руками и губами. Жадно вдыхает воздух. Ноздри его трепещут. Платье задирать Стефан не спешит.
Он не касается «запретных» мест, будто оттягивая самое сладкое на потом. И, кажется, наслаждается объятиями и собственными исследованиями.
Я не знаю, что мне делать. Наверное, нужно его раздеть, чтобы стать ближе. Но как только я тянусь к его рубашке,
