– Я просил тебя довериться мне. А теперь я хочу показать, что и сам доверяю тебе.
– Это совсем не... не обязательно, – пролепетала Флоренс, не понимая, куда он клонит.
– Нет, обязательно. – Эдвард потянул девушку за собой, не выпуская ее рук. Он шел задом, постоянно наклоняясь к Флоренс, чтобы легким поцелуем коснуться виска или макушки. Они миновали холл, и парадную лестницу, прошли мимо десятков старинных портретов и стеклянных шкафов с доспехами и оружием.
Флоренс замечала эти неопровержимые признаки власти и гордости старинного рода, повторяя про себя, что ей не место в этом доме. Повторяла и сама не верила. Стоило ей поднять глаза на Эдварда, как все самое невероятное казалось возможным и исполнимым.
Когда они поравнялись с бильярдной, Эдвард замедлил шаг и отпустил ее руки, только чтобы перехватить ее за талию. Большая мужская ладонь казалась тяжелой, заставляя Флоренс чувствовать себя слабой и ранимой.
Они прошли в семейное крыло, миновали апартаменты Фредди, пустовавшие с момента его неожиданного отъезда вместе с Найджелом. За комнатами виконта следовала дверь в оранжерею, откуда доносился сладкий запах пионов, смешанный с тонким ароматом цитрусовых.
– Здесь мои комнаты, – негромко сказал Эдвард, толкнув тяжелую дверь вишневого дерева.
Сделав шаг вперед, Флоренс огляделась. Ковер был новым и пушистым, мебель тонула в вечернем сумраке. Стеклянные двери выходили на террасу с видом на озеро. Солнце почти скрылось за горизонтом, и небо казалось бесконечно огромным. На нем словно расплескалась палитра всех оттенков – от синего до розового и малинового. Гладь озера была спокойной, без ряби и казалась продолжением неба. Девушка ощутила сильное желание избавиться от одежды и нырнуть в пестроту заката.
– Сюда, – раздался голос Эдварда, и Флоренс последовала за ним.
Дверь вела в спальню. Здесь все было совсем иначе, чем в гостевых покоях, отведенных Флоренс. Массивная кровать на толстых широких ножках была такого размера, что на ней с легкостью могли устроиться четверо человек. Темно-красный балдахин был откинут и забран наверх, резное изголовье оказалось высоким. Драпировки на окнах и стенах были бордовыми, в тон кровати. Флоренс ощутила неожиданный трепет. Только сейчас она поняла, где оказалась. Это было то самое место, где Эдвард проводил ночи, где он одевался и раздевался, где видел сны.
Флоренс сделала круг по комнате, пытаясь рассмотреть каждую деталь, а Эдвард зажигал свечи. На стене у кровати висело небольшое изображение Мадонны, которое явно принадлежало руке современного художника, потому что в лице Марии не было и следа печали, глаза смотрели ласково и мягко, прямо в душу. Флоренс почувствовала, как слезы вскипают в глазах. Как Эдварду удается находить подобные шедевры?
Когда она обернулась за ответом к графу, тот усмехнулся:
– Я привел тебя сюда не для того, чтобы рассматривать картины, хотя они вполне достойны внимания.
Он сделал шаг к Флоренс, протягивая что-то зажатое в ладони.
– Ты хотела воспользоваться этим однажды. Надеюсь, ты не передумала. – Когда пальцы разжались, на ладони, словно черная змея, распрямился, свесив в стороны концы, бархатный галстук.
Флоренс охнула, прижав руку к груди.
– Я думала... думала, что женщина не должна делать... подобного.
– Мужчины не любят отдаваться во власть женщины. Но я доверяю тебе, поэтому ты можешь делать со мной все, что пожелаешь.
При мысли, что она может связать этого сильного, гордого мужчину и делать с ним все, что душе угодно, у Флоренс перехватило горло. Между ног сладко заныло.
– Но если ты на самом деле этого не хочешь, я не стану...
– Эй, посмотри на меня, Флоренс! Разве ты не видишь, как я возбужден? Думаю, что бы ты ни придумала, мне все равно понравится.
Смущенная собственной смелостью, Флоренс перевела взгляд на его брюки, наткнувшись на выпуклость, начинавшуюся чуть ниже пояса. Опасаясь попасть впросак, девушка спросила, не отрывая глаз от выпуклости:
– Я смогу делать все, что захочу? Любые фантазии? И ты не будешь против?
– Все, что захочешь, милая, – подтвердил граф, чувствуя, что даже разговор о предстоящем опыте возбуждает его. – Я буду целиком в твоей власти.
Флоренс не сдержала улыбки. Так странно, что горделивый граф Грейстоу, человек, способный одним взглядом или жестом осадить любого, властный и сильный мужчина, будет принадлежать ей! Почти невозможно в это поверить! Смутившись от подобных мыслей еще больше, Флоренс зарделась и кивнула:
– Я согласна.
Эдвард снова протянул ей бархатные путы, затем открыл дверцу тумбочки и указал на остальные галстуки, спрятанные там.
– Тогда бери быстрее, пока я не передумал, – почти прорычал он.
Флоренс выхватила полоску черной ткани из его руки и отступила назад.
– Мне нужно раздеть тебя. Можно? – В ее глазах появились хитрые искорки.
– Тебе не нужно спрашивать. Сегодня ты все решаешь сама.
Прежде чем расстегнуть первую пуговицу его пиджака, Флоренс посмотрела Эдварду в глаза.
«Она начинает мне верить», – подумал граф, прежде чем девушка толкнула его на кровать.
Пока Флоренс раздевала его, он боролся с невероятным желанием завалить ее рядом и подмять под себя. Эдвард терпеливо ждал, пока девушка снимет с него пиджак и ботинки, ослабит манжеты и воротничок, стянет рубашку. Когда дошло дело до носков, его почему-то охватил такой трепет, словно это была самая интимная из возможных ласк.
– Какие у тебя большие ноги! – простодушно удивилась Флоренс и пощекотала графу пятку.
Мужское достоинство Эдварда заволновалось еще больше. Он боялся шелохнуться, чтобы не нарушить хрупкое равновесие и не сделать то, чего так страстно желал – взять инициативу на себя. Он дал Флоренс обещание, что будет целиком в ее власти, и не собирался нарушать его.
Словно почерпнув уверенности в его покорности, девушка стала действовать смелее. Теперь она не столько раздевала, сколько ласкала лежавшего перед ней мужчину, рисуя кончиками пальцев круги на плечах и животе. Заставив его перекатиться на живот, она с еще большим интересом гладила его спину и шею, будто заново удивляясь крепким мышцам под загорелой кожей.
Повинуясь секундному порыву, она шлепнула Эдварда по заду. От изумления он сжал ягодицы и уставился на нее.
– У тебя такой крепкий... ммм... зад, – заметила Флоренс, краснея.
– Если бы ты знала, как крепко у меня все спереди, ты тотчас позабыла бы про зад! – хмыкнул граф.
На этот раз она не смутилась, а засмеялась. От ее смеха у Эдварда перехватило дыхание: он успел забыть, как женственно и естественно она умеет смеяться. Флоренс сзади обняла его, и ладони заскользили по сильной груди, спустились ниже, к дорожке волос, сбегавшей к паху. Эдвард молча ждал продолжения и за несколько мгновений ожидания слышал только бешеный стук собственного сердца.
