– Когда все произойдет, – пришел на выручку граф. – Это не важно. Все случится само собой. Я сделаю все сам, тебе не нужно об этом беспокоиться.
В его голосе появились новые нотки – не столько забота, сколько нетерпение. Почувствовав это, Флоренс скользнула рукой ниже, по крепким мышцам живота до пояса нижнего белья, чуть оттянув его. Сильный толчок – и его мужское достоинство ткнулось ей в ладонь.
Эдвард был так возбужден, что его клинок казался сделанным из камня.
– Я буду осторожен, – пробормотал граф.
Флоренс чуть улыбнулась ему в плечо. Будучи еще невинным созданием, она успела разгадать главную мужскую дилемму: желание быть сильным и властным по отношению к женщине и одновременно с тем настойчивая потребность оберегать и заботиться. Мужское орудие одновременно должно завоевывать и защищать. Столько силы и мощи заключено в этой части тела, и при этом она столь податлива на женскую ласку!
Флоренс чуть сжала напряженный член рукой, и он тотчас откликнулся, дернувшись в ладони.
– Меня больше беспокоит размер... – тихо сказала девушка. – Не слишком ли он велик?
Эдвард накрыл ее руку своей, повторяя ее движения вверх-вниз.
– Не бойся. Ты сумеешь принять меня. – Свободной рукой он погладил ее бедро. – Ты создана для этого.
– Я знаю, что ты прав. Но согласись, у тебя довольно крупный...
При этих словах Эдвард ощутил сильнейший спазм между ног. То, что Флоренс считает его достоинство большим, волновало его.
– Ты совсем не боишься, правда? – спросил он хриплым голосом. – Ты даже не дрожишь.
– Просто я не совсем представляю, что меня ожидает. И еще...
Поцелуй в губы заставил ее замолчать. Эдвард мягко опрокинул девушку, затем перекатился на нее, подминая под себя. Объятие оказалось таким сильным, что у обоих пресеклось дыхание. Чертыхнувшись, Эдвард постарался взять себя в руки и чуть приподнялся. Вид Флоренс, распростертой под ним, заставил кровь броситься ему в голову. Чуть не зарычав, он сдернул с нее свою рубашку. Нежные белые груди открылись ему, вызывающе уставившись в лицо.
Флоренс потянулась навстречу мужской груди, чувствуя, как твердый стержень тыкается в живот и между ног. Желая более тесного контакта, она обвила бедра Эдварда ногами. Ответом на это стало его хриплое дыхание. С его губ сорвалось имя Флоренс.
Эдвард едва сдерживался, почти яростно целуя податливые губы, не встречая отказа, и, казалось, в каждом уголке его тела бился сумасшедший пульс. Флоренс выгибалась под ним, желая полного слияния двух тел.
– Скажи мне... скажи, что я должна делать...
– Я покажу тебе... – Эдвард целовал ее грудь, чуть покусывая нежные соски.
Желание нарастало в ней, тело словно наливалось свинцом, вся кровь устремилась туда, куда тыкался горячий клинок Эдварда.
– Тогда делай это быстрее. Я не могу больше ждать...
Словно не слыша ее мольбы, Эдвард продолжал ласки, пока Флоренс не стала стонать с каждым выдохом.
– Возьми его в руку, – приказал он. – Укажи ему путь. Сделай это!
Теперь ее трясло, трясло от возбуждения. Она провела обеими ладонями по обнаженной спине любимого, по ягодицам, затем одной рукой нашла ощупью его член и сжала его пальцами. Дыша все чаще, закрыв глаза, чтобы мысленно представить то, что делали руки, Флоренс подвела член туда, где тянуло и ныло больше всего.
– Согни колени сильнее, – велел Эдвард.
Он приподнялся на локте, чтобы видеть ее лицо, закрытые глаза, нежный рот, из которого вырывались тихие стоны. Он ясно видел желание, читаемое на ее лице, и только теперь осознал, как велико должно быть доверие женщины, чтобы отдаться мужчине безо всякого сомнения.
Его член скользнул в шелковые сети, ища входа. Одной рукой Эдвард накрыл пальцы Флоренс, помогая и направляя. Он остановился, только ощутив хрупкую преграду, давая девушке привыкнуть к новому ощущению.
– Что ты чувствуешь? – спросил он.
– Он пульсирует, – тихо шепнула Флоренс, открывая глаза. Зрачки ее были расширены от возбуждения. – Я не могу ждать. Сделай что-нибудь, прошу тебя!
Испарина выступила у нее на лбу. Между ног словно было целое озеро, и хотелось толкнуться навстречу Эдварду, чтобы принять его в себя целиком. Но сам Эдвард почему-то медлил, словно сомневался, и Флоренс оставалось только недоумевать, видя его нерешительность. Неужели он не хочет ее?
– Тебя мучают сомнения? Ты же заходил так далеко и раньше. – Флоренс заглянула Эдварду в глаза.
– Верно.
– Но ведь в этот раз ты не собираешься останавливаться?
Граф напряженно улыбнулся.
– Только если ты меня об этом попросишь.
– Боишься, что я передумаю? Но я давно все решила. Я хочу, чтобы ты... – Флоренс облизнула губы.
– Скажи. Скажи это, – попросил Эдвард, целуя мочку ее уха.
– Хочу, чтобы ты... чтобы ты вошел в меня!
– Даже если будет больно?
– Даже если будет больно, – кивнула Флоренс и снова чуть подалась вперед, навстречу толкающимся движениям мужского клинка.
Движения стали настойчивее, то проникая немного вглубь, то выскальзывая наружу, чтобы тотчас вернуться. И все же этого было недостаточно – Флоренс чувствовала, что это еще не все, и все ее существо замерло в ожидании главного толчка.
– Прошу, не томи меня! – простонала девушка. – Я хочу стать твоей!
Она почувствовала, как напряглась спина Эдварда. На крепкой шее и плечах выделились мышцы. Кожа под ее пальцами была влажной. На один короткий миг Эдвард застыл, а затем коротким, резким толчком проник в нее, разорвав тонкую преграду. Флоренс ощутила тянущую боль между ног, но ощущение быстро прошло, уступив место странному волнению.
– Со мной все хорошо, продолжай, – сказала девушка.
– Посмотри на меня, милая, – попросил Эдвард. – Я хочу видеть твои глаза.
Взгляды нашли друг друга. Медленно и осторожно граф продолжил скользящие движения, уже не встречая сопротивления на своем пути, пока не заполнил Флоренс целиком. Шелковые ножны плотно обхватили клинок.
– Господи, Флоренс, ты создана для меня!
Найдя на ощупь пальцы девушки, Эдвард поднял ее руки и прижал за запястья к подушкам. Теперь он двигался быстрее. Он дрожал так же часто, как и Флоренс, на лбу выступила испарина.
– Я люблю тебя, – шепнул он и заключил ее в объятия. Бедра двигались все чаще и быстрее, и Флоренс чуть покачивалась, впервые в жизни ощущая себя по-настоящему взрослой женщиной. Странное чувство собственной власти над мужчиной, власти врожденной, но спавшей до этой поры, пробуждалось в ней и пьянило сильнее крепкого вина.
Эдвард тихо повторял ее имя и сжимал ее так, что едва хватало воздуха, а его бедра двигались все быстрее. Флоренс, уловив этот ритм, стала покачиваться в ответ, и ощутила слабый отклик в собственном теле, почти незаметное трепещущее ощущение, постепенно нараставшее и крепнущее.
