Княгиня Ольга полагала, что тем, кто ничего не сделал» гордиться нечем, а ей можно — пусть втайне! — и погордиться. Чем? Многим, многим… И успешным правлением, и тем, что люди ее любят, и сын Святослав — достойный князь, правитель после нее…
Впрочем, она уже давно чувствовала, что Святослав слишком увлечен военными походами, может быть, причина в ней…
Он хороший сын и не станет сражаться открыто с ее установлениями, но и ему пора садиться на княжеский киевский стол.
«Святослав сокрушит все христианские храмы! — говорил ее внутренний голос.
— Нет, он не посмеет — он любит и уважает мать… — возражала она.
. — Причем тут мать? Немедленно поднимут головы — да, да — те ненавистники Христа, что считают его приход в княжество огромным злом и тебя виновницей этого. Крещение Аскольда и Дира уже забыто, но не забыта насильственная их смерть от руки князя Олега… Аскольда и Дира почитают как русских князей, хотя они и приняли Христа, а вот князь Олег и князь Игорь — ненавистные варяги…
— Но ведь варяги–вагры — живут и ныне на побережье Балтийского–Варяжского моря — это же славяне, никакие не датчане, не шведы–свены, не немцы… немецкое племя «неметы» жили совсем не на побережье, а вот по ним — стали всех немцами звать… Об этом еще князь Игорь говорил, и она сама знает — ведь вереницы купеческих обозов из этих земель все через Киев идут… Да, вагры — варяги, совсем рядышком с Ютландией[211]… И тут же другие все славянские племена — и бодричи, и ратаре, и укране, и лютичи, все они на берегу моря, а дальше вглубь земли — гаволяне, и сербы, лужичане, мильчане, и бобране по реке Бобер… Между реками Лабой и Одрой. — Одр‑то — стол погребальный, тоже славянское слово, — думает княгиня Ольга — одни славяне и живут …
— Чем же вагры–варяги хуже их всех? Рядом с ваграми — дитмары, это уже не славяне…
— В земле вагров — город Старгард, на самом берегу моря… в укромном заливе… А рядышком город Буковец — и на реке, и на краю озера… А чуть южнее его — и тоже у озера — город Зверин… В тех лесах много водится дичи — так купцы говорят… Дальше по берегу моря — Росток, остров же Рюген, куда ездил отец в святилище бога Световита, славяне часто звали— Рана…
Городов было много, и сейчас они стоят, и все со славянскими именами: Бранибор… Любузна… Медзиречь… Любузна у люжичан… Город Стрела на Лабе… Там гломачи…»
Примечание автора
Действительно, между реками Эльба (Лаба) и Одер (Одра) на территории Германии поразительно много славянских названий, оставшихся от жизни здесь славянских народностей.
Там, где жили вагры, город Трайя (почти Троя!) на реке Трене. Город Лютенбург — город Плен. Приток Эльбы (Лабы) — река Ильменау — напоминает наш новгородский край, наше озеро Ильмень. Город Войценбург на Лабе.
У реки Сала жили сербы, на реке Родах — город Россох. Город Крин. Росток стоит недалеко от реки Варнов. Города Гюстеров и Тетеров. На реке Рекниц — город Рибниц у берега моря. Города Каров и Борков, Путлиц и Пене, Узедом и Гнойен. Река Даров впадает в Балтийское море. Город Перлеберг (перлами называли на Руси жемчуг). Гора Кликовец. А еще есть города Клокков и Миров. Остербург и Белиц, Бельциг и Борна, Глаухау и Остров. Города Торгау и Риза на Лабе. Город Лейпциг — от славянского слова «липа».
Прошли через века, сохранились прежние, древние названия…
Когда прибыли сюда варяги, то никакого затруднения при разговоре у них не возникло и толмачи им тоже не требовались. Варяги представлялись иноземцами, чтобы покичиться, но на самом деле понимали язык и все их тоже понимали… Это не было тайной — славянство варягов, но и распространяться об этом тоже не полагалось.
Княгиня Ольга, молоденькая жена князя Игоря, об этом сначала не знала, как и многого, что совершалось вокруг… «Понимаем, но не обсуждаем даже между собой» — этот главный ход княжеской жизни она усвоила сразу, может быть, потому, что и у себя дома была приучена к молчанию… Варяги да варяги, одетые в заморские доспехи, производили впечатление на всех, и о славянстве их даже и не шептались. О многом следовало догадываться самой, князь Игорь заботился о том, чтобы она не была только зрительницей жизни, он дорожил отношением князя Олега к ней, сразу приметившего сообразительность молодой княгини. Все это заставляло ее быть постоянно настороже, чтобы ничего не упустить из происходящего и вместе с тем не спрашивать лишнего, выказывая свое непонимание и наивность, делать это мешала и гордость.
Но никогда не ползла земля у нее под йогами от открываемся вдруг бездны… не горя — хотя горе было сильное — а пропасти, на дне которой невиданные ею прежде чудовища, готовые пожрать всю ее жизнь…
Да, да, чудовища… Так думала княгиня Ольга… нет, не думала… не чувствовала, а так кричала вся ее душа… Не только душа — и тело кричало, каждая косточка болела, каждая жилка ныла, каждый кусочек плоти ее вопил от боли и ужаса…
Княгиня Ольга рухнула тогда на колени перед иконой Богородицы и молилась так жарко и так пламенно, как, может быть, никогда не молилась прежде, и слезы, слезы текли по ей лицу…
Это были слезы благодарности и жаркой любви, что спасла… не выдала…
Мысли о варягах лезли в голову и то, что она не понимала тогда, что они славяне, не чужаки, и Рюрик служил с наемной дружиной в Дании, а потом его позвали новгородцы… Она долго не задумывалась об этом, пока не услышала, как кто‑то из ее челяди кинул мимолетно: «Так это же русь, русские…»
Она услышала эти слова и ахнула про себя: «Не знать самого важного! Не только не знать — не догадываться… Хуже того: не ведать, что здесь что‑то скрыто… Что скрыто? То, что свои славяне, а названы варяги–вагры.,. Названы‑то верно, они и были варяги, а не русские, каждое племя носит свое имя, но язык — один, родной и родственный… Когда князя Игоря спросила, он подтвердил. Но ведь и спрашивать уже можно, когда о чем‑то догадался… Догадался — тогда и спрашиваешь, а так — словно поле чистое, непосеянное… Зерен в нем нет. Дождь пойдет — одна грязь будет, а если зерно в земле, то ростки проклюнутся, потом в колосья поднимутся…
Остались эти варяги–вагры — славяне–русь — уроком княгине Ольге на всю жизнь: и нет вопроса, а ты его ищи, спрашивай себя, нет ли тут скрытого зерна, что потом взойдет и удивит тебя, наивную, думавшую, что и пахоты не было, и зерна не сеяли».
Плакала княгиня Ольга и молилась, и благодарила, что другие оказались ее мудрее…
«Да, и нянька мудрая, и скифка Гелона мудрая, и даже Марина безобразная мудрая», — так сокрушала себя княгиня. Так язвила свою гордость, которая могла погубить сына…
«А все же Марина любит Святослава,, — подумала Ольга про свою невестку, — если она от страха ко мне прибежала, как представила, что она наделала… Спасибо ей, что испугалась, спасибо, что прибежала… Спасибо, что нянька со скифкой были на страже… Подумать только — до чего все докатилось, будто на Красную горку колесо огненное с горы пустили… Мне бы прежде догадаться да услать Марину… Как же услать можно волхову верховную, жрицу Макоши?.. А если бы погиб Святослав? Но где же он? — опомнилась княгиня Ольга и взглянула на оплывающую свечу. — А где Марина? Где Малуша? И что теперь делать? Сказать или не сказать Святославу? — Опять полезли в голову мысли о варягах–ваграх… о ее наивной молодости. Совсем вживе вспомнился князь Игорь, как он любил играть ее косами… Странно, что она не седеет-— волосы такие же, как в юности, только на висках слегка… несколько волосков… Что бы теперь он сказал, если бы пришел сюда, сейчас, утешил ее… обнял?.. Что делать с княжеством? Как вразумить Святослава отказаться от старых богов? Все правители других стран стали христианами, а у него на уме — одни походы… И откуда взяла Марина, что Малуша тяжела? Кто ей сказал? Боже мой! Но как же получилось, что она, княгиня, правительница, не подозревала, что скифы так сильны в городе?!
И Гелона — родственница няньки… И Малуша скрытая… И Марина сумасшедшая… И все‑таки прибежала к ней… А если бы! Да, вспомнила, почему варяги–вагры в голову залетели — не только воспоминание о молодой своей наивности, когда только и думаешь что о своей любви да об ответной мужа: любит — не любит… Сколько времени прошло, пока стала жизнь вокруг себя видеть не в венках и ожерельях жемчуговых, а и в клубках, где нити намотаны разные — зависти, недоверия, ревности, злобы, дурных советов, может быть, ревности и зависти было больше всего… Варяги… Пришли в Киев обозы из Неметчины — Германии, Тюрингии–области… Говорят, было сильное княжество тюрингов, но разбили их войско, покорили тюрингов… Князь или граф у них Геро… шлет ей свои дары… Караван идет через Киев в Хазарию — сейчас ей передать свой ответный дар или ждать, пока караван будет возвращаться?.. Другой дороги нет, чтобы миновать Киев, но и случайности в пути могут быть всякие…
