Она погасила свечу, постояла, пока светлый дымок от нее окончательно не растаял в воздухе. Закрыла дверцу и повернула ключик в замке. Покрывало Богородицы коснулось ее горя и беспокойства и словно унесло их.
Примечание автора
Праздник Покрова Богородицы в память Ее появления в храме Константинополя установлен Русской православной церковью спустя двести лет после кончины равноапостольной княгини Ольги (умерла в 969 году 11 июля). Это сделал святой благоверный князь, соименный Андрею юродивому, — Андрей Боголюбский[212], сын Юрия Долгорукого. У внука княгини Ольги и князя Игоря Владимира Святославича — Владимира Святого, прозванного Владимиром Красное Солнышко, родился сын Ярослав. А у князя Ярослава Мудрого появился на свет сын Всеволод.
У Всеволода I Ярославича и дочери византийского императора Константина Мономаха родился сын Владимир.
Князя Владимира II Мономаха Всеволодовича Бог наградил сыном Юрием (Георгием), получившим прозвище Долгорукий[213]. У него и родился сын Андрей Юрьевич (Георгиевич) Боголюбский.
Этот далекий потомок княгини Ольги и установил на Русской земле праздник Покрова Пресвятой Богородицы, праздник удивительный, неизвестный ни в православной Византии, ни на православном Востоке, ни в католических странах Европы (разделение церквей на католическую и православную произошло в 1054 году).
Предшествовали этому вот какие события.
В 1154 году князь Юрий Долгорукий стал великим князем киевским и отдал сыну Андрею в удел Вышгород под Киевом: как известно, это древняя крепость, «замок над Борисфеном», в 15 верстах[214] ниже по Днепру.
Вышгород был расположен на высоком холме, укреплен валами и стенами. Упоминается как Вусеград в книге византийского императора Константина Багрянородного (905–959, правил в 945–959 годы) «Об управлении империей».
Император перечисляет русские города, получавшие византийскую дань. Около Вышгорода переправлялись через Днепр, если шли из Киева в Чернигов или из Чернигова в Киев.
В «Повести временных лет» Вышгород автор называет под 946 годом как «Ольгин град» — любимое детище княгини Ольги, которому идет треть древлянской дани (две трети шли Киеву).
Когда внук княгини Ольги Владимир Святой крестил Русь, он поставил в Вышгороде церковь Святого Василия, именем которого был крещен. Когда любимые сыновья князя Владимира Борис и Глеб[215] были злодейски умерщвлены своим братом Святополком Окаянным, их погребли у храма Святого Василия в Вышгороде. Правнуки княгини Ольги легли на любимой ею земле, будто к прабабке припали. Борис был убит в год смерти отца, в 1015 году, и тогда же здесь похоронен. Глеба, умерщвленного под Смоленском, точнее сказать — его мощи нетленные были найдены, перевезены по Днепру в Киев и также легли рядом с братом спустя несколько лет.
Вскоре брат их Ярослав (Мудрый) построил пятиглавый храм в честь Бориса и Глеба, а они были канонизированы в Русской церкви как первые мученики, невинно убиенные.
Внук княгини Ольги крестил Русь, правнуки — первые мученики…
Таким образом, Вышгород остался сакральным местом, связанным с памятью и семьей княгини Ольги.
Возможно, что именно там сохранялась икона Покрова Пресвятой Богородицы, привезенная княгиней Ольгой из Константинополя, о которой знали в семье. И когда князь Андрей Боголюбский вскоре отправился в Суздальскую землю, потому что в Вышгородском храме чудотворная икона Божией Матери (получившая впоследствии название Владимирской), написанная, по преданию, евангелистом Лукой и недавно принесенная на Русь из Константинополя, двинулась из церкви… Следом за ней отправился и князь. Икона вела князя Андрея Боголюбского на север, и чудеса, случившиеся по дороге, были записаны духовником князя — «попом Микулицей» — Николаем в «Сказании о чудесах Владимирской иконы Божией Матери».
В десяти верстах от Владимира — города, основанного дедом князя Андрея, Владимиром Мономахом, и названного в его честь, кони, которые везли икону, стали. И на этом месте князь Андрей построил храм Рождества Богородицы и заложил город Боголюбов. Когда вскоре скончался его отец — Юрий Долгорукий, то князь Андрей не пошел на великое княжение в Киев, а остался на княжении во Владимире, ставшем центром Северо–Восточной Руси, его столицей. Вероятно, что кроме иконы Владимирской Божией Матери и личной иконы княгини Ольги Покрова Пресвятой Богородицы князь Андрей Боголюбский вывез из Вышгорода и личные вещи князя Бориса Владимировича — шапку и меч. Меч святого Бориса висел всегда над ложем князя Андрея, неутомимого строителя храмов. Всего им было выстроено около тридцати церквей, в том числе Успенский собор во Владимире, куда была перенесена Владимирская икона Божией Матери: первый храм, посвященный новому церковному русскому празднику, — храм Покрова на Нерли (1165), в пойме реки Нерль, неподалеку от Боголюбова.
Соединенность, связь князя Андрея Боголюбского с памятью о своей равноапостольной прапрапрабабке княгине Ольге заключалась еще и в том, что он закончил дело, начатое сыном княгини Ольги — князем Святославом: он сокрушил Волжскую Болгарию, походы против нее предпринимал при своей жизни Святослав. Поход 1164 года был победоносным.
Талантливый писатель, князь Андрей написал «Сказание о победе над болгарами и установлении праздника Спаса в 1164 году» (1 августа в память крещения князем Владимиром Руси). Кроме того, он принимал участие и в создании Службы Покрову.
Подобно своим великим предкам–мученикам Борису и Глебу, князь Андрей Боголюбский в ночь на 29 июня, день верховных апостолов Петра и Павла, был злодейски убит в своем дворце в Боголюбове заговорщиками, среди которых была и жена князя, Улита Кучковна, и ее братья.
Автор «Повести об убиении Андрея Боголюбского» начинает ее сообщением, что князь Андрей «создал себе городок каменный, под названием Боголюбове, столь же далеко Боголюбове от Владимира, как и Вышгород от Киева».
Все события русской истории совершались с иконой Владимирской Божией Матери, перенесенной князем Андреем в Северо–Восточную Русь. Он был причислен Русской церковью к лику святых, и память его совершается 4 июля (17 июля по–новому стилю). В этот день спустя 744 года после убийства князя Андрея Боголюбского была казнена царская семья царь Николай II, царица и их дети. Такова особая отмеченность этого дня в церковном календаре, в Житиях святых Русской православной церкви.
Невинно убиенные святые князья Борис и Глеб почитались на Руси необычайно: ведь они погибли, потому что не захотели захватить власть, незаконно отнять ее у старшего брата.
«Сказание и страдание и похвала святым мученикам Борису и Глебу», яркое и талантливое произведение, созданное неизвестным автором в середине XI века, так характеризует братьев: «Нарек бы вас ангелами, ибо без промедления являетесь вы всем скорбящим, но жили вы на земле среди людей во плоти человеческой. Если же назову вас людьми, то ведь своими бесчисленными чудесами и помощью немощным превосходите вы разум человеческий… Воистину вы цесари цесарям и князья князьям, ибо вашей помощью и защитой князья наши всех противников побеждают и вашей помощью гордятся. Вы наше оружие, земли Русской забрала и утверждение, мечи обоюдоострые, ими дерзость поганых низлагаем и дьявола шатания в земле попираем. Поистине и без сомнений могу сказать: вы небесные люди и земные ангелы, столпы и утверждение земли нашей!»
Князья Борис и Глеб Владимировичи — это первые идеальные «положительные» характеры в древнерусской литературе.
Такова оказалась участь правнуков княгини Ольги. Из ее любимого Вышгорода, словно лучи, вышли они и указали дальнейший путь ее потомкам.)
Глава 22
Малуша
Княгиня Ольга была привязана к Малуше, любила ее как дочь: если бы у нее была дочь! Дочери нет, но если бы была, то, думала Ольга, любила бы она ее как Малушу, хотя остро чувствовала, что они совсем разные. Разные‑то разные, но крепко связаны друг с другом, даже в одно время ощущают боль и радость, скуку и веселость. Это удивляло княгиню Ольгу, потому что она видела, что Малуша не притворяется и никогда не подлаживается к ее настроению. Она уже давно сумела стать необходимой княгине Ольге, может быть, потому, что обладала редкой рассудительностью, столь неожиданной для молоденькой девушки. Порой ее высказывания поражали зрелостью, которую можно ожидать от умудренной годами Женщины. Но главное — Малуша умела любить.
Это умение было в ней тоже зрелым и не походило на легкомыслие боярышень, вспыхивающих радостью от нового ожерелья или красивых обновок. Глазки девушек сияли, щеки пунцовели, особенно были хороши боярышни в хороводе, в венках из васильков и ромашек на Ивана Купалу… Или на Радуницу…
