линию взяли почти без потерь. Все вражеские наёмники сдались. Мы победили.
– Не совсем, – вздохнул я. – Пока мои родственники в городе, война не окончена.
***
Потери у нас действительно оказались небольшими. Из сильных погибли только двое: один – в бункере, второй – возле особняка. Ещё один витязь, который добрался со мной до дома Барятинских, выжил, несмотря на тяжёлое ранение.
Теперь стоял вопрос дальнейшего продвижения. Группа «юг», заняв поместье, двинулась к северным пригородам Нижнего и там окопалась. Развивать наступление трое наши главнокомандующие не решились, ибо не хотели рисковать. Уличные бои грозили крупными потерями, чего никто не желал. Зато мы перенесли штаб-квартиру в бункер Барятинских ближе к линии фронта.
Поначалу мы опасались, что Птахины попытаются контратаковать нас, но вскоре оказалось, что после взятия Кстовского они просто сбежали, оставив нам крепость. Несколько схваченных слуг сообщили, что Птахиных было очень мало, а потому они не захотели продолжать войну и предпочли тихо свалить. Поговаривали, уехали на Урал, но точно никто не знал об их планах.
Барятинских, судя по всему, тоже осталось мало. Большинство старших членов семьи, ввязавшихся в эту заварушку, погибли – по крайней мере, наше командование так считало. Вот только Барятинские бежать не собирались. По данным разведки, они засели в принадлежащих роду городских кварталах, а войска их до сих пор сражались на улицах.
Мы понимали, что городские бои дадутся тяжело, и потерь будет несоизмеримо больше, чем при штурме поместья, и потому пошли иным путём: договориться. Отчасти на этом настоял я, отчасти данному решению способствовало то, что новое правительство наконец-то заключило мир со Священной Римской Империей, а это значило, что Басмановы и Шуйские в скором времени могли подтянуть к Нижнему Новгороду свои подразделения, которые дислоцировались близ линии фронта.
Никто из воевод не верил, что Барятинские пойдут на переговоры, но Алексей Ярославович – последний оставшийся в живых из моих дядьёв, всё-таки согласился встретиться.
В назначенный день я вместе с Яропоком, а так же воеводы Шуйских и Трубецких отправились в небольшое поместье на восточной окраине города, которое считалось нейтральной территорией.
Подъехали к воротам. Машины и сопровождавшие нас бойцы остались за оградой. Два дружинника пошли внутрь и, убедившись, что другая сторона не устроил засаду, вернулись и сообщили, что можно заходить. Зайдя в дом, мы поднялись на второй этаж, где в просторной комнате за столом сидели Алексей Ярославович, какой-то мужчина преклонного возраста с лысиной и подросток лет четырнадцати-пятнадцати – как я понял, мой младший брат, которого Барятинские собирались назначить главой рода.
Мы поздоровались и уселись за противоположным концом стола.
– Вы хотели переговоров, – начал Алексей Ярославович. – Мы готовы вас выслушать.
– Мы требуем сдаться, – прямо и без каких-либо вступлений заявил Ярополк. – Это в ваших же интересах.
– А если нет? – спросил Алексей. – Будете воевать дальше? У вас не хватит сил, чтобы взять город. Вы это прекрасно понимаете, иначе не предложили бы переговоры. Зачем нам сдаваться?
– Мы можем и дальше лить кровь своих и ваших людей, – спокойно ответил Ярополк, – можем дальше продолжать эту междоусобную бойню. Насчёт нехватки сил вы ошибаетесь: с германцами установился мир, а значит, скоро к нам с фронта подойдёт подкрепление, и тогда взять город не составит труда. И тогда, – он повысил голос, – все мятежные бояре, которые пошли против Совета, будут казнены. Хотите такого исхода? Прямо скажу: мы – нет, мы желаем остановить губительную для России междоусобицу. Но если понадобится, мы пойдём до конца. Так что предлагаем капитулировать здесь и сейчас, пока не стало слишком поздно.
– Слишком радикальное предложение, – отметил Алексей Ярославович. – Что взамен?
– Жизнь, – проговорил мягче Ярополк. – Если вы сейчас же сложите оружие, мы даруем вам жизнь и свободу. Вы останетесь при своём имуществе, своих землях, фабриках, рудниках. Всем Барятинским мы обещаем полную амнистию. А представитель вашего рода снова вернётся в Совет старейшин. Как видите, мы не кровожадные убийцы, интерес наш лишь один – сохранение единства семи родов и целостность страны.
Алексей Ярославович наклонился к плешивому старику, и они шёпотом перемолвились парой слов.
– Допустим, – сказал Алексей Ярославович. – Но, полагаю, у вас есть какие-то условия?
– Само собой, – ответил Ярополк. – Но поверьте, они весьма мягкие, особенно по сравнению с тем, что вас ожидает в случае отказа. Условия наши просты: вы выплатите контрибуцию в размере пятьсот тысяч рублей. Это всего лишь компенсация затрат, которые понесли наши роды за последние дни – не более. Второе условие: вы принимаете обратно в семью Михаила.
Алексей Ярославович и сидящий рядом старик устремились на меня так, словно я – враг номер один. Перспектива моего возвращения в их пугала гораздо больше, чем затребованные пятьсот тысяч компенсации.
– Нет, он не станет главой рода, – отрезал Алексей. – Об этом не может быть и речи.
– Почему же? – удивился я. – Чем вам не угодила моя кандидатура?
– Потому что ты – неразумный мальчишка, который промотает всё состояние, – проворчал старик скрипучим голосом и зыркнул на Ярополка: – Вот, значит, что хотите? Разорить нас? Или себе забрать всё вознамерились, лукавые? Нет уж! Ничего вам не отдадим.
– Это и не требуется, – пожал плечами Ярополк.
Старик хотел ещё что-то сказать, но Алексей Ярославович жестом остановил его.
– Так или иначе, мы не позволим лезть в наши семейные дела, – сказал дядя. – Михаил – незаконнорождённый, и мы его изгнали. Вы не вправе требовать
