— Чтоб тебя!
Шпага уколола вампира в плечо, и тут же я получил по вытянутой руке от другого. Боль! Раненая рука безвольно обвисла! Проклиная кровососов, я прыгнул внутрь башни, а иначе получил бы в живот и грудь прямо в это мгновение! Но за спиной больше нет стены! Миг, и меня окружат!
Я отскочил к двери, за которой была конура тюремщиков. Ждал, что в башню нырнут четверо моих противников, но появился только один. Его плечи вздымались и опускались, как после долгого бега. Вампир сорвал с лица маску, пролаял что-то, чего я не разобрал, и ринулся в бой. Один.
Но я быстрее его. Отразив левой шпагой отчаянный укол открывшегося врага, пронзил его вторым клинком. Посеребренная сталь вошла под сердце.
— Проклинаю!.. — прохрипел вампир, опускаясь на колени.
— Не по тебе задачка, — зло сказал я, — проклинать Николаса Гарда!
Я толкнул сапогом в грудь осевшего вампира, чтоб выдернуть шпагу, застрявшую меж ребер, и добавил со злостью:
— Моя душа давно проклята и без тебя, недоносок.
Сталь вышла из тела упыря, который на глазах превращался в иссохшую мумию. Но где остальные? Перехватив поудобней шпаги, я вновь направился к выходу из башни.
— Здесь все, — произнес я, обнаружив пять высохших тел, у двоих из которых были белые повязки на рукавах.
Только по белым тряпкам можно отличить вампиров Ирменгрет от нападавших. Мои противники получили удар в спину. Скорей всего, на них напали двое. Положив троих, слегли и сами, а победитель прыгнул в башню, где нашел конец от моей шпаги.
— А-а-агрх!
Упырь с отрубленной рукой и безумным взором устремился на меня. Битва внутри замка растеклась по всему внутреннему двору, добравшись и до башни, у подножия которой дрался я. Извернувшись, прикрывшись веером из стали, я пропустил нового врага мимо себя и рубанул по спине.
— Готов! — выдохнул я, и через несколько ударов сердца меня захлестнула общая схватка.
Вокруг звон посеребренной стали, крики, хрипы, рычание и стоны неудачников. Бой всех со всеми — так мне казалось. Без белых повязок не отличить вампиров Ирмы от чужаков. Да какие, к дьяволу, чужаки! Нет для меня ни чужаков, ни своих!
Я отчаянно дрался, защищая свою шкуру. Сначала бездумно. Я вертелся что черт! Отбивал и атаковал, парировал и колол либо рубил. Порой пропуская болезненные порезы или уколы. Только ни один не оказался фатальным. Небо или скорее дьявол хранили меня, а может, все вместе! Проклятье! Я дрался не только за себя. Скоро понял, что должен не только выжить. Обязан найти в этом безумии Ирму! Найти и покарать предательницу!
Вон она! Ее зеленое платье! Заметив раз, уже не потеряешь из виду на фоне белого снега, серого камня стен и дерущихся фигур в темных одеяниях. Зарычав, я бросился за ней. К главной башне замка. Туда, куда пробивали дорогу окружившие графиню телохранители!
Она далеко! На той стороне внутреннего двора! Проклятье! Но я достану ее! Даже если придется перебить всех вампиров Орнора! Я шел к Ирме так быстро, как только мог. Сражаясь, чтоб не убили меня, и убивая тех, кто вставал на пути.
— Ах ты!.. — Я зарычал от боли, получив удар по левой руке и потеряв шпагу.
Крутанувшись, отразил новый выпад и всадил выхваченный кинжал в живот подставившегося упыря. Вокруг меня злой, яростный бой, где каждый сам за себя. Вампиры Ирмы давно смешались с нападавшими в одну свалку, пахнущую кровью и пороховым дымом. В меня стреляли. Не раз. Трижды пули рвали плоть, и каждый раз я не мог позволить себе отдаться боли. Боль — это недоступная роскошь. Она помешает выжить, и тогда я не убью Ирму.
Все меньше и меньше до предательницы. Ее люди погибают. Те, кто рядом с графиней, и те, кто сражается уже только сам за себя. Потому что стражники замка в меньшинстве. Но бьются до последнего, не прося пощады и не бросая оружие. Рядом с Ирмой всего трое, они ведут графиню к главной башне, вход в которую держат еще несколько ее человек. А я отстаю!
Да пусть у башни прирежут всех телохранителей Ирмы! Чтобы не успела она скрыться, а саму Ирму отдайте мне! Я рвался к графине, как к самой заветной цели своей жизни, но опоздал. Она первой пробилась к главной башне замка! Уже одна! Но пробилась! Ее встретили и закрыли тяжелые ворота. А я не успел! Всего ничего осталось!
Переступив через сраженного вампира, со злостью пнул дубовые, оббитые почерневшим железом, забрызганные кровью доски дверей. Подле них никого, только мертвые второй истинной смертью упыри и я. Один, а схватка в десятке шагов. Никто не смотрит на меня или башню, потому что каждый рубится со своим врагом.
— Проклятье!
Отчаянно бранясь, я затарабанил рукоятью кинжала по дверям-воротам. Да только их можно разнести тараном или пушкой, но не рукой. Ирма там! Заперлась! Но все равно доберусь до нее.
— Дьявол!
Шум боя вдруг стал приглушенным.
— Здравствуй, Николас.
Обернувшись, я встретился взглядом с сатаной, который, сложив руки на груди, задумчиво взирал на бой. Он ненадолго посмотрел на меня, а затем продолжил наблюдать за схваткой. Она словно отдалилась. Будто смотришь на нее из-за полупрозрачной, чуть мутной стены, гасящей дикий шум; и казалось, что за эту стену не пробраться. Ни мне — туда, в бой. Ни убивающим друг друга упырям — сюда, ко мне и Люциферу.
Он был таким же, каким являлся ко мне прежде. В купеческом кафтане поверх темной одежды и мягких сапогах. Чуть седые, коротко стриженные темно-русые волосы, черные глаза, ястребиный нос и тонкие губы. Дьявол поигрывал курительной трубкой и будто бы смутился и спрятал ее в карман, когда заметил мой интерес к ней. Однако плевать на трубку, я смотрел только на сатану.
— Здесь?
— А ты удивлен? — дьявол вскинул бровь и усмехнулся.
— Но замок… Нет силы, способной проникнуть в него против воли Ирмы. — Я вспомнил слышанное не раз о доме графини ди Плерри.
Лик сатаны ужесточился, когда прозвучало ее имя. Однако заговорил Люцифер не о вампирше.
— Но ты уже здесь, — сказал он.
— Я?
— Ты, — молвил дьявол, — а через тебя я и они. Правда, они пока не видят. Магия графини мешает им.
Сатана кивнул в сторону боя.
— Ничего не понимаю. — Я замотал головой.
— Это вовсе не обязательно. — Люцифер протянул мне невесть откуда взявшийся плащ. — Возьми, пригодится против Ирмы.
Проклятье! Дьявол предлагает не просто плащ. Плотная черная ткань — лишь зримое воплощение помощи, которую нельзя принимать. Нельзя слушать Отца лжи, нельзя соглашаться с ним. Но я уже заключил сделку. Я ключ сатаны к Орнору.
— Бери, — настойчиво повторил Люцифер. — Он поможет. Ирменгрет здесь дома. В замке она как богиня.
Я вздрогнул. Снова звучит, что мощь графини ди Плерри в ее логове сопоставима с божественной силой. Но отчего она сбежала от битвы?
— Почему не поразила всех врагов божественной магией? — воскликнул я.
— Она как богиня, но она не богиня, — произнес дьявол. — Чтобы взять всю силу магического источника, ей нужно соблюсти условности.
— Что же это?
Сатана рассмеялся:
— Всякая шелуха! Произнесение заклинаний, пассы руками, начертание пентаграмм и прочие внешние атрибуты, без коих вам, смертным, не обойтись. В этом и есть отличие истинной силы от ее подобия. В случае Ирменгрет нужно оказаться над центром истока.
— Столь много слов, и ничего не ясно.
— Ты прав! Ирме нужно просто сесть на трон. Он за этой дверью. В зале, где пленили тебя и убили Войну.
— Не помню никакого трона.
— Его убирают на время пиршеств. — Люцифер замолк и устремил взор сквозь серый камень башни. — Ирма уже на троне и теперь очень сильна. Ты же смертный, хотя и не простой. Ты невероятно силен, ловок и быстр, но что твоя сила против почти божественного могущества?
Я не отвечал сатане. Что мог сказать ему?
— Да, магия Ирмы ослабла, — продолжал дьявол, — ведь я здесь и те, кто штурмует замок, тоже здесь. Крепость более не является неприступной! Только Ирма скоро обрушит всю мощь источника магии на чужаков и на тебя. Уверяю, на вас с головой хватит. — Дьявол вздохнул. — Время для разговора уходит. Ты обречен, а я не могу это допустить! Я забираю тебя отсюда.
