— Если верить слухам, ты напиваешься уже не первый вечер. Не сомневаюсь, что история, которая у тебя была с Эммой, не имеет с этим ничего общего…
— Абсолютно ничего.
— Вот и хорошо. Ты волен делать что хочешь, но меня беспокоит Эмма.
— А зачем вы пришли ко мне? Чтобы поведать о своих тревогах? Полагаю, что наряду с этим вы отправили кого-нибудь на ее поиски? Пусть приведут ее домой. Вы не можете не знать, куда она предположительно могла отправиться. Целую неделю сидели на одном диване! И не донимайте меня тем, что мне абсолютно безразлично.
— Ты несколько раз выручал ее из беды, Джеймс. Значит, тебе не все равно, что с ней было бы, не вмешайся ты. Могу ли я предположить, что и тебе не чужды человеческие чувства?
— Просто я виноват перед ней, — возразил граф.
— Я говорю о том, что было до этого. А сейчас Эмме, может быть как никогда, нужна помощь. Если тебе это безразлично, я поищу другого человека.
— Как она вообще могла уйти из дома без вашего ведома?
— Я два дня провела в Эссексе. Когда уезжала к дочери, наша поездка с Эммой в Ирландию уже была оговорена в деталях. И вот я вернулась и обнаружила записку от нее! Эмма написала, что хочет какое-то время побыть в одиночестве, что мне не надо за нее беспокоиться и что все будет замечательно. Она, мол, даст мне знать, когда устроится на новом месте. Берет в долг немного денег…
— Тогда из-за чего столько шума? — Внезапно в голову графу пришла невероятная мысль, и он вскочил с постели. — Она что, беременна?
Леди Селдейн схватила со столика фарфоровую вазу и швырнула ее в голову графу. Тот едва успел присесть. Ваза уцелела — упала на кровать, в подушки.
— Ты точно мерзавец! — крик был такой, что ваза могла лопнуть и от него. — Не знаешь, как избежать таких последствий? С твоим-то опытом? Да нет, наверняка знаешь. Я ни разу не слышала, чтобы у тебя были внебрачные дети…
— Я знаю, что нужно делать в таких случаях, — эти слова прозвучали как оправдание. — Но я этого… не сделал.
— Не сумел совладать с собой? Ну-ну, — леди Селдейн прищурилась. — Это не похоже на тебя, Джеймс.
— С чувствами я как раз совладать сумел. Именно поэтому и послал Эмму к вам.
— А я-то думала, что ты сделал это потому, что испугался. Разве не так? Эта девушка задела тебя за живое, смогла достучаться до твоей полумертвой души. Не нужно бросать на меня такие гневные взгляды! Ты и сам знаешь, что сие не подействует. Выставить меня из дома ты не посмеешь, а напугать не сможешь. Что бы ты там ни говорил, Эмма тебе не безразлична.
— Летти, похоже, что с возрастом вы не умнеете.
— Ты тоже, — не осталась в долгу леди Селдейн. — Ну что, ты намерен мне помочь в поисках Эммы? Или мне нужно поискать кого-нибудь другого? Поверь, не многие мужчины захотели бы упустить такое сокровище.
— Отправьте за ней Натаниэля. Он считает своим долгом помогать девушкам, попавшим в беду. У меня нет никакого желания снова решать ее проблемы! Так будет лучше для всех… Уж это-то вы должны понимать!
— Натаниэль Хепберн, — кивнула леди Селдейн. — Судя по тому, что я о нем слышала, он настоящий джентльмен. Не знаю только, сможет ли он противостоять Джасперу Дарнли.
Кровь ударила Киллорану в голову. В глазах у него потемнело.
— Дарнли? — переспросил он так хрипло, что и сам едва узнал собственный голос.
— Ты же не думаешь, что такой человек, как Дарнли, упустит то, что хочет считать своим? Уж он-то, узнав о том, что Эмма ушла из моего дома, сразу отправится за ней… Бедной девочке даже не к кому будет обратиться за помощью. Она храбрая, но коварству противостоять не сможет… Если, конечно, не считать тех уроков, которые ей дал ты. У нее нет шансов против Дарнли.
— С чего вы вообще решили, что он помнит о ее существовании?
— Ты сам все сделал для этого. Не удивлюсь, если Джаспер уже отправился в погоню. Зря ты все это затеял, Киллоран… Теперь Дарнли куда больше интересуется твоей мнимой кузиной, чем ты сам. Конечно, как только он получит от нее то, чего желает, этот мерзавец найдет способ избавиться от девочки. Тогда главной заботой его жизни снова станешь ты. Так что тебе в любом случае придется встретиться с ним лицом к лицу, не сейчас, так потом. Не думаю, впрочем, что ты готов уступить Эмму кому-либо, а уж тем более Дарнли.
Киллоран в спешке одевался. Леди Селдейн замерла в ожидании того, что он скажет.
— Почему вы не пришли ко мне сразу? — В зеленых глазах зажегся огонь, который не сулил ничего хорошего тому, кто посмеет встать на пути графа. — Вы не могли не понимать, что я полностью полагался на вас в том, что касается Эммы.
— Я-то как раз пришла сразу! Вернулась из Эссекса час назад, обнаружила, что девочка исчезла, и помчалась к тебе.
— Помчались… Хотелось бы на это взглянуть… — он встал прямо перед леди Селдейн. — Я найду Эмму, черт бы всех вас побрал, и верну ее вам. Вряд ли это займет у меня много времени. А если мне заодно подвернется под руку и Дарнли, это будет последний день его земного существования. Джаспер и так зажился. Впрочем, вы правы, Летти, я зря затеял всю эту историю, — граф взял шпагу. — И после того, как привезу вам эту любительницу бегать в одиночестве по улицам, вы, уж пожалуйста, следите за ней получше. Во всяком случае, до тех пор, пока не найдете ей подходящего мужа.
Леди Селдейн смерила Киллорана странным взглядом — раздраженным и одновременно одобрительным.
— Знаешь, — она широко улыбнулась, — пожалуй, я это уже сделала.
Когда Натаниэль поднимался по ступенькам дома на Керзон-стрит, он чувствовал себя на седьмом небе от счастья и готов был поделиться своей радостью со всем белым светом. Один слушатель у молодого человека нашелся сразу… Киллоран сегодня встал неслыханно рано — в час пополудни. Граф стоял на пороге, одетый, по своему обыкновению, в черное, и при шпаге — видимо, собирался уходить. Но куда в такое неурочное время?
— Где тебя дьявол носит?!
Услышав столь нетривиальное приветствие, Натаниэль озадаченно заморгал.
— Доброе утро, Киллоран. А в чем, собственно, дело?
Графу хватило одного взгляда, чтобы понять, что для молодого человека, в отличие от него, утро действительно доброе.
— Она тебя все-таки соблазнила, — губы его искривились в ухмылке. — Странно, что это заняло так много времени. Ну как, ты не разочарован?
— Мне бы не хотелось бросать вам перчатку, — сдержанно заметил Натаниэль, — но, видимо, придется.
— Попытаться ты, конечно, можешь, но не сегодня. Поживи еще немного. Сейчас у меня есть дело поважнее.
— Ну как же… Вы ведь собрались скакать в Дувр. Я и забыл. Вы ведь уговаривались на сегодня?
