рассказала ей все. Мы плакали вместе, цепляясь друг за друга, пока наши слезы не высохли. Я никогда не видела ее такой злой, как тогда, когда я сказала ей, что наши родители все знают об этом и отказываются что-либо делать. Она сказала, что им никогда больше не сойдет с рук подобное, и я думаю, что она права. Как только влияние Дамиано укрепится на моем отце, я смогу защитить своих братьев и сестер.
Разговор за столом протекает легко. Мы говорим о беззаботных вещах до тех пор, пока Расу не звонят как раз в тот момент, когда тарелки убирают для десерта.
Когда он возвращается, его поза напряжена, а губы сжаты в тонкую линию.
Дамиано стоит. — Что случилось?
— Мы получили первую партию от Гарцоло. Нам достаточно отсечь остальных. Они ждут твоего разрешения.
Я прижимаю салфетку к губам. Мы достаточно часто говорили о плане Дамиано, чтобы я поняла, что это точка невозврата. Как только он перестанет принимать наркотики от поставщика Сэла, Сэл узнает, что что-то происходит.
И тогда это станет игрой, кто первым потеряет доверие ключевых членов клана.
Я не ожидаю, что Дамиано повернется ко мне, но он это делает. — Мне нужно поговорить с тобой минутку.
Я следую за ним внутрь, пока мы не оказываемся в его кабинете. Он закрывает за собой дверь и встает передо мной. — Ты знаешь, что произойдет, когда я отдам такой приказ.
— Да.
Его глаза ищут мое лицо. — Я знаю, что прошло всего несколько дней, но мне нужно знать, о чем ты думаешь, прежде чем я сделаю этот шаг. Если у тебя есть что сказать, говори сейчас.
Я подношу пальцы к его щеке. — Я думаю, пришло время тебе забрать то, что принадлежит тебе.
Он вдыхает. Это ответ, но не тот, который он ищет. — И ты?
На стене громко тикают часы, и это только заставляет меня осознавать, как быстро учащается мой пульс. — И я буду рядом с тобой все это время. Как твоя жена.
Дамиано закрывает глаза и наклоняет лицо, чтобы поцеловать кончики моих пальцев. Он притягивает меня к своей груди. — Ты не знаешь, что это значит для меня.
Когда его губы находят мои и его язык скользит в мой рот, я чувствую, что возвращаюсь домой.
Первый настоящий дом, который у меня когда-либо был.
— Ты знаешь, что мне придется сделать, чтобы стать новым доном, — говорит он через некоторое время. — Это будет не первый и не последний раз.
Ему придется убить Сэла голыми руками. Меня воспитал дон, и я знаю, какую жизнь влечет за собой такое положение.
Но меня пугает не насилие. Это причины, и в этом разница между Дамиано и всеми остальными. Я верю, что его доводы всегда будут оправданы.
— Чтобы отпугнуть людей, которых я люблю, нужно нечто большее, — говорю я, обвивая руками его шею.
Удовлетворение разворачивается на его лице. — И именно поэтому ты моя идеальная пара.
ЭПИЛОГ
ДАМИАНО
— Цветы застряли в пробке, но они будут здесь через час. Я не мог найти священника, который сделал бы это так быстро, но у меня есть знакомый парень в яхт-клубе, который зарегистрировался на свадьбы, и он у меня в машине, — говорит Рас, прислоняясь к дверному косяку моей спальни.
Я поправляю галстук перед зеркалом. Из коридора до меня доносится приглушенный женский смех. На балконе настраивают скрипку.
— Не идеально, но сойдет, — говорю я.
Рас подходит к барной тележке, наливает виски в два стакана и протягивает один мне.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как будто я женюсь через два часа, — говорю я.
Он ухмыляется.
Мы чокаемся и пьем.
Больше всего я сожалею о том, что не могу подарить Вэл свадьбу, которую она заслуживает, поэтому я сказал ей, что у нее будет две свадьбы: одна сейчас, пока ее сестра здесь с нами, а другая, когда я займу свое место в качестве дона. Я хочу увидеть ее на ступенях базилики в Неаполе, где поженились мои родители.
У меня на тумбочке лежит фотография того дня. Я двигаюсь, чтобы посмотреть на это снова. Большинство наших семейных фотографий сгорело в огне, но спустя годы отец Раса помог мне найти несколько.
Всякий раз, когда я вижу это конкретное фото, меня поражает, насколько нормальными выглядят мои родители. Они обрезаны очень близко, только вход в базилику на заднем плане и никого из гостей не видно. Моя мама в белом кружевном платье с высоким воротом, а папа в прекрасно сшитом костюме. Красиво, да. Но нормально. Ничего не зная о паре, было бы легко представить их как обычную итальянскую семью, а не дона и донну системы.
Их любовь друг к другу очеловечивала их.
После того, как я влюбился в Вэл, я думаю, что наконец-то увидел в них и людей. Несовершенный, но способный на безмерную любовь.
Когда приходит время, мы выходим из спальни и направляемся в сады, где состоится церемония. Мы поженимся под беседкой, которую Мартина построила несколько лет назад.
— Выглядит мило, — говорю я Расу, оглядывая пространство.
— Хотел бы я взять на себя ответственность, но в основном это работа Джеммы.
Мои брови изгибаются. — Вы наконец-то поладили?
— Как масло и вода, — говорит он, отводя взгляд и засовывая руки в карманы.
Я хихикаю. — Думаешь, я не замечал, как ты смотришь на нее, когда она не смотрит? Жаль, что она помолвлена.
Его ответ никогда не выходит из его уст. Скрипка начинает играть, и начинается церемония.
Первой выходит моя сестра, за ней Джемма, обе в красивых голубых платьях. Каждый из них тепло улыбается мне и занимает место напротив Раса.
Когда Вэл появляется в конце прохода, мое сердце подпрыгивает. Мои руки дрожат, я сжимаю кулаки и заставляю себя дышать.
Боже мой, эта женщина.
Она плывет по дорожке с обнаженными плечами и букетом в руках. Это платье на ней — поллюции, и я уже думаю, как быстро я смогу стянуть его с нее.
Моя. Это слово эхом отдается в моей голове, пока она не останавливается передо мной и не поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.
Сад, наши друзья, даже земля, на которой я стою, исчезают. Все, кроме нее, исчезает. В этих глазах обещание будущего, о котором я никогда не думал, что у меня будет, и когда ее полные губы изгибаются в затаившей дыхание улыбке, я ухмыляюсь и поднимаю лицо к лазурному небу.
Надеюсь, ты смотришь на меня прямо
