Читаем без скачивания Тайны православных святых - А. Нестерова

Как истинный христианин, император часто посещал монастыри и храмы, рассеянные по всему государству, и, следуя сложившейся традиции, приносил покаяние святым мощам и чудотворным иконам. При Николае II были прославлены преподобный Серафим Саровский, святитель Феодосий Углицкий, преподобная княгиня Ефросиния Полоцкая, святая княгиня Анна Кашинская, епископ Белгородский, святитель Иосиф, святитель Гермоген, патриарх Московский, святитель Питирим, епископ Тамбовский, митрополит Тобольский святитель Иоанн.

Чудотворец Серафим Саровский имел исключительное значение для семьи Николая II: супруга императора, Александра Федоровна, так страстно мечтала подарить Николаю Александровичу наследника, что часто обращалась с молитвой к нему, поклонялась его мощам и просила о даровании сына. Спустя время, летом 1904 года, наконец родился желанный сын и наследник царского престола — цесаревич Алексей.

К тому моменту в семье уже было 4 дочери, которых государыня воспитывала лично, отказавшись от помощи гувернанток. Императрица и ее дочери были чудесными мастерицами и рукодельницами и никогда не бывали без дела, создавая великолепные образцы вышивки.

Во время великого духовного торжества, посвященного прославлению Серафима Саровского, царь сам нес на своих плечах гроб со святыми мощами угодника Божьего. В те дни он сделал запись в своем дневнике: «Дивен Бог в святых Его. Велика неизреченная милость Его дорогой России; невыразимо утешительна очевидность нового проявления благодати Господней ко всем нам. На Тя, Господи, уповаем, да не постыдимся во веки. Аминь!»

Царская семья посетила в Дивеевском монастыре блаженную старицу Пашу Саровскую, которая предсказала им трагическую судьбу. В то время вся православная Россия выражала царю и царице свою преданность и любовь; семья воочию увидела подлинную Святую Русь, укрепившись верой в русский народ.

Императрица Александра Федоровна родилась в 1872 году в семье великого герцога Гессен-Дормштадтского Людовика IV. Алиса была любимой внучкой английской королевы, при дворе ее называли «солнечным лучиком» за доброту, приветливость и жизнелюбие. С Николаем Александровичем знакомство состоялось после того, как его дядя Сергей Александрович вступил в брак со старшей сестрой Алисы, Елизаветой Федоровной.

Николай II молил Бога, чтобы немецкая принцесса Алиса со всей душой приняла православие и стала его супругой. Во время решающего разговора он столь возвышенно объяснялся, что юная принцесса не могла не проникнуться глубиной его чувств. «Когда Вы узнаете, как прекрасна, благодатна и смиренна наша православная религия, как великолепны наши храмы и монастыри и как торжественны и величавы наши богослужения, — говорил Николай, — Вы их полюбите, и ни что не будет нас разделять». Чин присоединения принцессы к Православной Церкви совершил всероссийский пастырь Иоанн Кронштадтский, ставший впоследствии духовником царской семьи и Алисы, которая во время обращения была названа Александрой в честь святой царицы-мученицы. После таинства покаяния и причащения Александра Федоровна сказала своему любимому: «Твоя страна будет моей страной, твой народ — моим народом и твой Бог — моим Богом».

Супружество Николая II и Александры Федоровны — это бесподобный пример глубокой любви, преданности и взаимопонимания.

Приняв всем сердцем православную веру, российская императрица также приняла на свои хрупкие плечи и груз государственной ответственности, разделяя с супругом преданную любовь к России, ставшей для нее новым Отечеством. Безусловно, нельзя сказать, что Александра Федоровна вершила судьбы народа и заправляла государственными делами, однако ее с полным правом можно назвать «матушкой-государыней», потому что все свои таланты она дарила русскому народу. Александра Федоровна отдавала себя благотворительной деятельности, и ее милосердие было поистине безграничным.

Среди прочих благих деяний в начале войны 1914 года императрицей был организован эвакуационный пункт, включающий 85 лазаретов для раненых. Александра Федоровна старалась приспособить под госпитали как можно больше дворцов. Вместе с двумя старшими дочерьми и подругой Анной Вырубовой Александра Федоровна обучилась на курсах сестер милосердия военного времени. Затем, как пишет Вырубова, «все они поступили рядовыми хирургическими сестрами в лазарет при дворцовом госпитале и тотчас же приступили к работе — перевязкам, часто тяжелобольных». Государыня, как и каждая операционная сестра, стоя за спиной хирурга, подавала ему необходимые инструменты, бинты и вату. Она не гнушалась никакой работы, перебинтовывая гангренные раны и стойко перенося тяжелые запахи и жуткие картины, которые всегда сопутствуют военным госпиталям. «Она была врожденной сестрой милосердия… — пишет Вырубова. — Вставала рано, ложилась иногда в два часа ночи».

Раненые умоляли императрицу быть рядом, особенно когда предстояла тяжелая операция, и она беспрекословно выполняла их просьбы. Многие ее боготворили и порой только и ждали появления в госпитале Александры Федоровны, чтобы прикоснуться хотя бы к ее сестринскому платью. Умирающие просили ее посидеть около кровати, подержать за руку или поднять голову, и милосердная императрица, невзирая на усталость, всегда оставалась подле несчастных. Иногда часами она успокаивала и увещевала их, помогая забывать о боли и страхе.

Дети Александры Федоровны и Николая Александровича были воспитаны в религиозном духе и отличались набожностью, высокими помыслами, были проникнуты глубокой любовью и чувством долга к Отечеству. Прекрасное образование сочеталось в них с духовной простотой и искренностью. Вместе с потрясающей силой духа, воспитанной родителями, в них присутствовало и удивительное смирение, быть может, не всегда присущее избалованным царским детям. Возможно, удивительное сочетание черт характера и позволило им возвыситься в момент тяжелых испытаний, перенести унижения и издевательства в дни заточения и принять страшную, мученическую смерть.

Многие близкие царской семьи отмечали благородство характера царевича Алексея. Один из его учителей говорил о нем: «В душе этого ребенка не заложено ни одной порочной черты. Душа его — самая благодатная почва для всех добрых семян». Юный наследник престола не раз говорил: «Когда я буду царем, не будет бедных и несчастных. Я хочу, чтобы все были счастливы». Его жизни постоянно угрожала страшная болезнь — гемофилия, обнаруженная вскоре после его рождения. Этот недуг требовал и от него, и от всей семьи огромных душевных и физических сил, глубокой веры и смирения. В 1912 году во время обострения болезни врачи вынесли безнадежный вердикт, но государь по-прежнему на все вопросы о здоровье наследника отвечал: «Надеемся на Бога».

Дети в семье воспитывались в преданности русскому народу. Государыня полагала, что «дети должны учиться самоотречению, учиться отказываться от собственных желаний ради других людей». «Долг родителей в отношении детей, — говорила Александра Федоровна, — подготовить их к жизни, к любым испытаниям, которые ниспошлет им Бог». А государь, говоря о воспитании своих детей, сказал: «Чем выше человек, тем скорее он должен помогать всем и никогда в обращении не напоминать своего положения. Такими должны быть мои дети».

Царевич и великие княжны спали на походных, жестких кроватях без подушек, одежда их и обувь были простыми и переходили от старших к младшим, питались они также просто. Любимой едой царевича Алексея были каша, щи, черный хлеб, «которые едят все солдаты», — как говорил сам царевич. Один из приближенных к царской семье вспоминал: «Они вели скромную жизнь. Были просты в обращении и не придавали значения своему царскому положению».

Семья вела почти замкнутый образ жизни и не любила шумных торжеств и громких речей, этикет был им в тягость. И царица, и ее дочери нередко пели в храме на клиросе во время Божественной литургии. Архиепископ Феофан Полтавский вспоминал, с каким трепетом и светлыми слезами они всегда подходили к Святой чаше. Государыня писала: «Для Бога нет невозможного. Я верю в то, что кто чист своей душой, тот будет всегда услышан и тому не страшны никакие трудности и опасности жизни, так как они непреодолимы только для тех, кто мало и неглубоко верует».

Когда утром 1 августа 1914 года, в день памяти преподобного Серафима Саровского, началась Первая мировая война, Николай II стоял у иконы святого старца и молился. Многие видели, как он горько плакал перед образом преподобного Серафима. Дивеевская блаженная Паша Саровская говорила, что эту войну затеяли враги России, чтобы свергнуть царя и разорвать государство на части.

Прибыв в Москву вместе со своей семьей, государь отвечал на все приветствия народа: «В час военной угрозы, так внезапно и вопреки моим намерениям надвинувшейся на миролюбивый народ мой, я, по обычаю державных предков, ищу укрепления душевных сил в молитве у святынь московских». С первых же дней войны Николай II объезжал фронт, города и села, укрепляя дух русского народа. Чтобы ближе понять нужды простого солдата, он однажды прошагал несколько верст в новом солдатском одеянии. В обращении к низшим чинам и простым солдатам чувствовались его неподдельная забота и тревога. Когда наступили тяжелейшие для русской армии времена, царь принял на себя верховное командование войсками. Он верил, что только так можно будет разбить врага. И, действительно, счастье вернулось к русскому оружию, как только помазанник Божий встал во главе армии, а приезд на фронт юного царевича способствовал еще большему подъему боевого духа солдат.