и дружинный дом, в котором проживали те, кто семьей до сих пор не обзавелся. Конюшня имелась, склады, хлев, амбары. В общем-то все, что нужно для нормальной жизни. А вместе с деревней, которая находилась за частоколом, это место вообще можно было назвать городком.
– Хорошо у тебя здесь, – решил я похвалить хозяина. – Порядок везде. Да и само имение большое. А деревенька, кстати говоря, как?
– Тридцать дворов, – ответил он. – Тем, кто только из родительского дома переезжает, я послабление даю, от налога на пять лет освобождаю. Ну и вообще селян не тираню, они ведь – корни, из которых мы питаемся.
– Тридцать дворов? – я покачал головой. – Да уж, городок целый. Скоро тут, наверное, и город вырастет, как считаешь?
– Чтобы город вырос, надо чтобы купцы тут селились, – проговорил боярин. – Ремесленники чтобы дела свои начинали. Тогда да, будет городок. А пока так, селение. Мы, бояре Коты на протяжение долгих поколений уже работаем над тем, чтобы наше имение городом стало. Мы ведь тогда городовыми боярами будем, значит, и цена нашему роду вырастет. Но пока рано об этом говорить. Может быть, внуки мои и станут городовыми боярами.
– А дети-то у тебя есть? – спросил я, решив, что самое лучшее – вести чинную беседу, пока мы идем от одного дома к другому и заглядываем внутрь. Боярин помнит, что я сюда приехал для того, чтобы лекаря найти, вот мне все и показывает.
Мои воины идут в некотором отдалении от нас, впереди от них – двое боярских дружинников. Они все молчат, слушают, что мы говорим. Ну да, так и надо, иначе ведь за разговорами можно и опасность проглядеть.
– Есть, князь, двое, – ответил Андрей Кот. – Дочке четыре и сыну два, – он пожевал губу и вдруг спросил. – А у тебя?
– У меня нет, насколько я знаю, – покачал я головой.
– Плохо, – сказал боярин. – Куда княжеству без наследника? Твой отец погиб, наследника не оставив, так сам видишь, что началось.
– Мой отец не погиб, боярин, – достаточно резко ответил я. – Его убили заговорщики, которые потом присвоили себе звания наместников и попытались разделить единые Пять Княжеств на свои вотчины. Мой отец был отравлен мышьяком. Боярин Иван, который называл себя орловским наместником, в этом признался.
– Как скажешь, князь, как скажешь, – примирительно поднял руки перед собой боярин. – Пойдем, конюшню осмотрим, лошадей своих тебе покажу. Ты, как воин, должен хорошо понимать в лошадях, да. Я со стены видел, они и у тебя неплохие. Из брянских конюшен, да?
– Точно, – кивнул я. – Но не скажу, чтобы мне раньше сильно разбираться приходилось. Какое-то время мы вообще на крестьянских лошадках катались, потом трофейных взяли у брянских дружинников, и у татар. Татарские, кстати, мне больше нравятся, они хоть и поменьше, но неприхотливые. А скачут хорошо, да и смелые тоже. Но боевой конь – другой разговор.
– Вот ведь татары, да, зачем они грабят? – вдруг проговорил Андрей Кот. – Могли бы землю пахать, как все, лошадей выращивать, баранов, торговать ими. А нет ведь, пытаются постоянно чужое схватить вместо того чтобы свое вырастить. А ты где с ними встретился?
– В Воронежских землях, – ответил я. – Небольшая шайка татар село тиранила, ну мы с дружиной и помогли, положили всех. А насчет того, зачем они грабят, я и не знаю. Может быть, не растет у них там ничего, а может быть, просто привыкли так. Я ведь там не был, и даст Бог, не побываю.
Тем временем мы добрались и до конюшни. Это было высокое и очень длинное здание, почти такое же, как в орловском детинце, разве что малость поменьше. Лошади внутри были, кобылы и жеребцы стояли в стойлах и мирно жевали сено.
Вот эта самая деталь меня и напрягла: они задали лошадям сено. И это сейчас, когда на улице еще более-менее тепло, и скакунов в принципе можно отправить пастись. А раз не отправили, значит, на то есть какая-то причина. Сено – продукт, который может зимой жизнь лошадям спасти, и зазря его расходовать, когда можно пустить, хоть и на пожухлую, но все еще годную травку…
А причина в окрестностях, чтобы так поступить, всего одна. И это мы. Перебить пастухов и увести коней ничего не стоит, и мы вполне могли это сделать. Поэтому их и спрятали за частоколом. Но тогда ведь получается, что нас тут ждали?
А как они ждать нас могли, если не знали, что мы сюда едем? Получается ведь, что знали, дозоры расположили, правда мы их не заметили. Ну это не мудрено, здешние места ведь для них родные, так что кого-то не углядеть мы вполне могли. Но то, что коней с утра пастись не отправили, означало, что знали они о нас заранее.
И как такое могло быть, если здесь лекаря не было? Нет, конечно, могли и те воины, которых я отпустил, приехать и рассказать, они-то как раз примерно в эту сторону направились…
Но получалось, что доверять боярину Андрею не стоит. Совсем не стоит. Обмануть он меня пытается, это точно. И хорошо, если в малом обмануть, просто лекаря от меня спрятать, может ведь и так получиться, что он нечто совсем плохое задумал…
– Хорошие у тебя скакуны, боярин Андрей, – проговорил я, подошел к одному из стойл, думал погладить лошадь, но передумал. Боевой конь может и укусить, а мне этого совсем не надо. – Утомился я. Готов у тебя стол? Остальное позже досмотрим.
– Готов должен быть, князь, – ответил Андрей Кот. – Пойдем тогда?
– Пойдем, – кивнул я.
Все вместе мы покинули конюшню и двинулись к боярскому терему, который хоть и уступал княжьему, но все равно выглядел внушительно. Да, как ни крути, это место власти, здесь сидит хозяин этой земли, пусть и совсем небольшого его клочка. Терем был деревянный, крыльцо выдавалось вперед и, как и оконные рамы, было украшено резьбой по дереву и фигурками. Хороший мастер поработал, ничего не скажешь.
– Проходи, князь, – проговорил Андрей Кот, когда мы подошли к самому входу.
– Ты в доме хозяин, ты и проходи первым, – покачал я головой. – Обычай ведь знаешь, хозяину первому дорога.
– Ты не просто гость, ты – князь, – продолжил уговаривать меня боярин. – Так что проходи первым.
– Ну, как скажешь, – ответил я, сделал шаг вперед в сторону двери, а потом резко бросил свое тело в сторону.
Если Андрей ничего не задумал, то ничего страшного, скажу, что споткнулся. Все-таки несколько дней верхом ехал, тут немудрено и отвыкнуть от того, чтобы пешком ходить. После длинных переездов ноги не
