Плоскодонки и обоз достигли форта Линкольн 16 ноября. Военное министерство распорядилось отправить Проткнутые Носы из Линкольна в форт Ливенворт. Первоначальное место назначения было изменено. Генерал Шеридан сообщал в телеграмме генералу Шерману: «Вашу депешу касательно Проткнутых Носов получил. Я распорядился держать пленных в форте Ливенворт вместо форта Рилей до получения дальнейших распоряжений».
Майлс активно запрашивал Шермана о возможности направить делегацию Проткнутых Носов в Вашингтон, но от всех уровней власти он получил официальный отказ — от Мак-Крари, Шурца, Шермана, Шеридана и Хайта.
Тем временем жители Бисмарка организовали 19 ноября грандиозное чествование полковника Майлса, его солдат, вождя Жозефа. Бонд так описывал увиденное: «Весь маленький городок гудел, как улей, готовясь провести большой бал и ужин в честь вождя Жозефа. Дамы из форта тоже пришли. Не было никаких отпечатанных входных билетов. За вход платили по десять долларов наличными, но женщин пропускали бесплатно».
Колонну Майлса с индейцами при въезде в Бисмарк встретил оркестр из форта Линкольн и практически всё население округи. На городской площади пленникам и военному эскорту раздавали пищу. Внешний вид Проткнутых Носов, как вспоминал Бонд, заставлял сердце сжиматься от горя. К этому времени пленные уже узнали, что их отправляли на Индейскую Территорию. Единственное замечание Жозефа по этому поводу было: «Когда же белые люди научатся говорить правду?» В городе прошёл и специальный банкет в честь Жозефа и двух его помощников. Газета «Bismarck Tribune Weekly» напечатала 21 ноября официальное приглашение вождю: «Верховному Вождю Проткнутых Носов — Жозефу. Сэр, желая выразить наши добрые чувства и восхищение вашим мужеством и человечностью, проявленными во время недавнего военного конфликта с армией Соединенных Штатов, мы сердечно приглашаем вас отобедать с нами в Доме Шеридана. Обед состоится в половине второго пополудни».
Пока вождя Жозефа и его близких соратников чествовал избранный комитет, Фред Бонд устраивал прощальный ужин для своего нового друга вождя Вашингтона. «Грустно нам было кушать. Помню, как официантка сказала, что чертовски бесчеловечно было сажать этих людей под стражу!»
Всем казалось очевидным, что военные да и гражданские власти перегибали палку в отношении пленных. Но на военных оказывалось немалое давление со стороны жителей районов боевых действий. В одном из писем военному командованию говорилось: «Этих пленников следует судить. Их надо привести обратно, чтобы пострадавшие их опознали, чтобы их признали виновными и повесили, как поступают с убийцами».
Некоторые из чиновников высказывались против высылки Проткнутых Носов на Индейскую Территорию. Так Хайт, комиссионер по делам индейцев, писал министру внутренних дел Карлу Шурцу: «Опыт показывает неразумность высылки северных индейцев на Индейскую Территорию. Далеко за примером не нужно ходить, стоит лишь вспомнить катастрофические последствия переселения Понков». Он детально изложил все факты о человеческих потерях среди Шайенов и Понков. Перемещение Проткнутых Носов предполагало ещё более значительные климатические перемены в жизни индейцев, что означало гораздо больший уровень смертности. Тем не менее делались все приготовления для дальнейшей отправки пленных через четыре дня. Вождь Жозеф сказал: «Нас не спрашивали о нашем желании. Нам просто приказали сесть в поезд».
Полковник Майлс заявил, что сделал всё от него зависевшее, чтобы воспрепятствовать перемещению Проткнутых Носов на Индейскую Территорию. Его доклад хранился у министра обороны Мак-Крари: «Эти люди оставались друзьями правительства с момента встречи с первыми белыми людьми и на протяжении всего времени исследования их земель, и их умелая помощь сэкономила нам тысячи долларов и сотни жизней. По моему мнению, их обманывали долгие годы, что привело к потери множества воинов и имущества. Теперь у них не осталось ничего, кроме жалкой кучки одежды. Я имею честь сообщить, что обеспечил их достаточным объемом провизии, чтобы они могли достойно существовать. Они достаточно разумны, чтобы оценить по достоинству оказанную им поддержку правительством».
Объясняясь с Жозефом, Майлс сказал: «Вы не должны винить меня. Я приложил все силы, чтобы сдержать данное вам слово. Но вожди, стоящие надо мной, дали мне приказ, и я должен подчиниться или уйти в отставку. Но это вам не поможет, потому что приказ выполнит кто-то другой».
Жозеф верил Майлсу и ни в чём не обвинял его. Он сказал: «Я не знаю кого винить. Есть вещи, которые я не способен понять. Правительство посылает генерала драться с нами и заключать с нами соглашение, но затем нарушает данное слово. Очевидно, что-то не так с этим правительством». Позже, познакомившись поближе с системой политической и военной иерархии, Жозеф сказал: «У белых людей слишком много вождей».
23 ноября, когда Проткнутые Носы покидали Бисмарк, генерал Шерман направил рапорт на имя военного министра: «Пленники сейчас выдвинулись кратчайшим путём в форт Ливенворт, где останутся до весны, после чего я буду просить Индейское Бюро обеспечить их жильем на Индейской Территории».
27 ноября Проткнутые Носы добрались до места своей зимовки. Их расположили в двух милях от форта. Вскоре многие индейцы заболели малярией, от которой умерло двадцать человек.
В своей речи во время капитуляции Жозеф выразил надежду на то, что ему удастся отыскать тех соплеменников, которые успели убежать или потерялись во время долгого пути. Оказавшись в положении ссыльного, он никого не мог искать, но некоторых беженцев к нему прислали, когда они объявились.
Илусикасет, что означает Стоящий-На-Краю, известный также под кличкой Джон Пинкхэм, однажды поведал свою историю о военной кампании и бегстве. Вместе с пятью другими мальчиками (от двенадцати до семнадцати лет) он скрылся во время сражения при Большой Дыре. Прячась, переполненные страхом, они отстали и не сумели соединиться с основной группой. Вместо этого они решили вернуться к реке Чистая Вода. Имея в своём распоряжении лишь одну винтовку, они несколько недель подряд чувствовали себя в совершённой растерянности. «Мы старались держаться как можно дальше от белых людей, поэтому шли очень осторожно, медленно. Почти всё время мы ничего не ели. Голод ужасно терзал нас. Иногда в течение нескольких дней мы не могли понять, где находились. Мы не знали местности и боялись за наши жизни. После долгих блужданий мы, наконец, преодолели Скалистые Горы и другие дикие утёсы и добрались до резервации Проткнутых Носов». Официальные представители правительства не замедлили отправить их в форт Ливенворт вместе с тринадцатью другими «недоговорными» индейцами, которые только что возвратились с охоты на бизонов. Практика моментальной высылки «недоговорных» краснокожих применялась повсеместно.
