Кабаина, но Йоши-Себер знал, что не сможет убить её, даже зная, что она в шаге от смерти.
— Я сам принесу её, — сказал он.
— Хорошо, — проскрипел ко-си. — Я буду ждать здесь.
Вернувшись в здание, Йоши-Себер прежде всего попросил одного из слуг передать командиру синоби записку, в которой написал только одну фразу: «Отправляйтесь в Кхамрун и всё подготовьте». Затем он отыскал Миоку. Когда через четверть часа Йоши-Себер снова появился во дворе, женщина была у него на руках.
— Не отдавай меня ему! — шептала она, словно в бреду.
— Ко-си сказал, что Кабаин хочет помочь тебе, — ответил Йоши-Себер, но она его, похоже, не слышала.
Тонкие пальцы вцепились в одежду, но тут же разжались: Миока потеряла сознание.
Возле ко-си стоял огромный демон с бледно-серой чешуйчатой кожей. Изо лба у него росли четыре искривлённых рога, на плечах, груди и животе виднелись костяные пластины. В руке Гарбу-Адэк держал железную палицу, покрытую шипами. Вид у него был поистине устрашающий, особенно жутко выглядели белёсые, кажущиеся слепыми глаза.
— Карета ждёт, — проскрипел ко-си, указывая на ворота.
— Вы что, каждый раз её с собой притаскивали? — усмехнулся Йоши-Себер.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда приходили за мной, всякий раз держали карету наготове?
— Повелитель не терял надежды на то, что ты образумишься, — ничуть не смутившись, ответил ко-си.
Перед воротами действительно стояла большая карета, покрытая искусной резьбой и инкрустированная золотом. Крыша алела шёлком, а на дверцах красовалась печать Кабаина. В упряжке нетерпеливо били копытами шесть вороных коней, из ноздрей которых исходило едва заметное сиреневое свечение.
Взглянув на Гарбу-Адэка, Йоши-Себер увидел, что демон совершает превращение: его рост уменьшился, чешуя пропала, кожа стала гладкой, хотя и с сероватым оттенком. Черты лица изменились, «очеловечились». Гарбу-Адэк достал из-под козел просторный кафтан и, пока Йоши-Себер укладывал в карете Миоку, надел его, после чего уселся напротив Коэнди-Самата, положив палицу на колени. Теперь он выглядел как человек, если не считать слишком светлых, словно выцветших глаз.
Ко-си забрался на козлы вместо кучера. Свистнув, он щёлкнул бичом, и карета покатила.
Йоши-Себер отодвинул занавеску и глядел в окно. Он думал о том, что его странствия подошли к концу. Они оказались напрасными, но он делал то, что, как ему казалось, должен был. Упрекнуть себя он мог лишь в излишней доверчивости. Если бы только он усомнился в словах Гинзабуро… Но ничего уже не вернёшь — такова судьба.
* * *
Йоши-Себер и Куригато сидели на дворцовой террасе и играли в сянци. На доске, поделённой на белые и красные шестиугольники, были расставлены в шеренги фигуры. Принц играл вырезанными из аквамарина, а его наставник — из оникса.
Йоши-Себер нерешительно взял за голову Кавалериста и передвинул на два поля вперёд. Куригато хмыкнул и выставил ему навстречу Пехотинца.
Цель сянци заключалась в том, чтобы очистить поле соперника от всех фигур. Йоши-Себеру, как он ни старался, ещё ни разу не удалось обыграть Куригато, и это его ужасно злило. Он не показывал вида, зная, что наставник осудит его за неспособность сохранять хладнокровие. Впрочем, Йоши-Себер подозревал, что Куригато догадывается о чувствах, обуревающих его соперника, но позволяет подопечному сдерживать их. Принц был благодарен учителю за это и потому лишь сильнее стиснул зубы, осознав, что своим опрометчивым ходом открыл Куригато проход в центр своей диспозиции. Теперь наставник мог взять одну из его сильных фигур — либо Паровую крепость, либо Фрегат.
— Ваше Высочество должны запомнить правило, которым нельзя пренебрегать ни одному стратегу, — проговорил вдруг Куригато, сцепив кисти рук и опершись на нихподбородком. — Продумывая несколько ходов вперёд, вы обезопасите себя от неожиданностей. Чем дальше вы будете видеть, тем вернее придёте к победе. Это всего лишь сянци, — добавил он, указав на доску. — В жизни вам предстоит посылать на смерть живых людей. Так пусть жертвы не будут напрасными.
Глава 75
Тревожные сны
Душе не дают покоя.
Что ждёт впереди?
Закуро сел за шаткий столик и огляделся. В таверне висел и клубился табачный дым, витали винные пары. Потом тоже пахло весьма ощутимо. Немногочисленные посетителипредставляли собой колоритных персонажей: моряки империи, пираты Ангаманских островов, местные бандиты и торговцы, наёмники разных национальностей и бедняки, зашедшие потратить на выпивку последний медяк. Несмотря на пестроту собравшейся публики, ронин скользил по ней взглядом безо всякого интереса. Зато хозяин заведения привлёк его внимание.
Тучный мужчина со спутанными жидкими волосами, расчёсанной надвое длинной бородой и мелкими чертами лица стоял за стойкой, опершись на неё локтями и подперев веснушчатым кулаком подбородок. Его похожие на оловянные пуговицы глазки были устремлены прямо на Закуро. Заметив, что ронин смотрит на него, хозяин отвёл взгляд и, схватив полотенце, принялся усердно протирать кружки, которым куда больше не помешала бы хорошая порция воды.
Люди вокруг болтали, не обращая внимания на соседей. В таверне царил настоящий гвалт. Закуро подивился тому, насколько вольные разговоры позволяли себе посетители.
— А я говорю, боги на нас прогневались! — убеждённо вопил торговец с красным лицом, обводя сверкающим от выпитого спиртного взглядом собутыльников. — Иначе почему вода в Янакато стала ядовитой? Вот так вот — ни с того, ни с сего! Да ещё и в столь короткий срок. Людям подобное сотворить не под силу! Сколько яда ни сыпь, все реки и озёра не отравишь! Нет, это дела богов, помяните мои слова!
— Верно-верно! — согласился с торговцем один из его товарищей, кивая растёпанной головой. — А всё потому, что нет законного правителя!
К Закуро подскочил проворный официант. Ронин заказал суп из моллюсков, морские гребешки с рисом под острым соусом и небольшой кувшин байцзю.
Из-за грязной занавески вышел, ковыляя, старик и, усевшись в углу, принялся дёргать струны гучжэна.
Никто не пытался подать Закуро знак или подойти, чтобы перекинуться парой слов. Но ронин был уверен, что его здесь ждут. Заказчику, который отправил письмо с предложением убить Гацорэ, следовало позаботиться о том, чтобы Закуро получил задаток. Поэтому, как только принесли еду, ронин спокойно принялся за неё, больше не глядя по сторонам и не пытаясь понять, кто послан к нему на встречу.
Ждать пришлось недолго. Не успел Закуро расправиться с гребешками, как официант подал ему записку. Ронин развернул сложенный вдвое листок и быстро прочитал расположенные столбиком иероглифы.
«Если вы согласны на наши условия, получите задаток у хозяина таверны», — говорилось в записке. Больше в ней не было ни слова. Закуро подивился тому, что никто не спрашивал его имя — неужели
