ЭЛЕГИЯ
"На горы и леса легла ночная тень,"
На горы и леса легла ночная тень, Темнеют небеса, блестит лишь запад ясный: То улыбается безоблачно-прекрасный Спокойно, радостно кончающийся день.
ЭЛЕГИЯ
"Поденщик, тяжело навьюченный дровами,"
Поденщик, тяжело навьюченный дровами, Идет по улице. Спокойными глазами Я на него гляжу; он прежних дум моих Печальных на душу мне боле не наводит: А были дни — и век я не забуду их — Я думал: боже мой, как он счастлив! он ходит!
А. Д. ХРИПКОВУ
Тебе и похвала и слава подобает! Ты с первых юношеских лет Не изменял себе: тебя не соблазняет Мишурный блеск мирских сует; Однажды навсегда предавшися глубоко Одной судьбе, одной любви Прекрасной, творческой, и чистой, и высокой. Ей верен ты, и дни твои Свободою она украсила, святая Любовь к искусству, и всегда Создания твои пленительны, блистая Живым изяществом труда; Любуясь ими я: вот речка меж кустами Крутой излучиной бежит, Светло отражены прозрачными струями Ряды черемух и ракит, Лиющийся хрусталь едва, едва колышет Густоветвистую их тень, Блестит как золото, тяжелым зноем дышит Палящий, тихий летний день, И вот купальницы… Вот ясною волною Игривый обнял водобег Прелестный, юный стан, вот руки над водою И груди белые, как снег, И черными на них рассыпалась змеями Великолепная коса! Вот горы и Кавказ; сияют над горами Пышнее наших небеса; Вот груды голых скал, угрюмые теснины, Где-где кустарник; вот Дарьял И тот вертеп, куда с заоблачной вершины Казбека падает обвал! Вот Терек! Это он летучей пеной блещет, Несется дик и силы полн, Неистово кипит, высоко в берег хлещет; Несется буря белых волн, По звонкому руслу, с глухим, громовым гулом, Гоня станицу валунов! Вот хижины, аул и сад перед аулом, И купы низменных холмов; За ними, с края в край, синеяся пустынно, Идет уныло гладь степей Под яркий небосклон; курган островершинной Один возвысился на ней, Давно-безмолвный гроб, воздвигнутый герою, Вождю исчезнувших племен, Иль памятник войны, сокрывший под собою Тьму человеческих имен! Вот двух безлесных гор обрывы полосаты И плющ зеленый по скалам Взвился; вот чистый лес и луговые скаты Горы Ермолова! Вон там, Бывало, отдыхал муж доблести и боя, Державший в трепете Кавказ… Вот быстрая Кубань, волнами скалы роя, Сердито пенясь и клубясь, Летит клокочущим, широким водопадом Между утесов и стремнин! Вот крепость, домики, поставленные рядом, И строй чинаров и раин, Воинский частокол с рогаткой и заставой, Налево холм и мелкий лес. А дале царство гор громадою стоглавой Загородило полнебес, И в солнечных лучах заоблачные льдины, Как звезды, светятся над ней, Порфирного кряжа алмазные вершины, Короны каменных царей! Подробно, медленно созданьями твоими Любуюсь я, всегда я рад Хвалить их; весело беседовать мне с ними: Они живут и говорят! Но полно рисовать тебе Кавказ?.. Еще ли Тебя он мало занимал? Покинь, покинь страну обвалов и ущелий, Ужасных пропастей, и скал, Где кроется разбой кровавый и проворный В глуши вертепов и теснин… Иди ты к нам с твоей палитрой животворной В страну раздолий и равнин, Где величавые изгибы расстилая Своих могущественных вод, Привольно, широко, красуясь и сияя, Лазурно-светлая течет Царица русских рек, течет, ведет с собою Красивы, пышны берега И купы островов над зеркальной водою, Холмы, дубравы и луга… Иди туда, рисуй картины Волги нашей! И верь мне, будут во сто раз Они еще живей, пленительней и краше, Чем распрекрасный твой Кавказ!
А. П. ЕЛАГИНОЙ
"Я знаю, в дни мои былые,"
Я знаю, в дни мои былые, В дни жизни радостной и песен удалых Вам нравились мои восторги молодые И мой разгульный, звонкий стих; И знаю я, что вы и ныне, Когда та жизнь моя давно уже прошла, — О ней же у меня осталось лишь в помине, Как хороша она была И приголубленная вами И принятая в ваш благословенный круг, Полна залетными, веселыми мечтами, Любя студентский свой досуг, — И ныне вы, как той порою, Добры, приветливы и ласковы ко мне: Так я и думаю, надеюсь всей душою, Так и уверен я вполне, Что вы и ныне доброхотно Принос мой примете, и сердцу моему То будет сладостно, отрадно и вольготно. И потому, и потому Вам подношу и посвящаю Я новую свою поэзию, цветы Суровой, сумрачной годины; в них, я знаю, Нет достодолжной красоты, Ни бодрой, юношеской силы, Ни блеска свежести пленительной; но мне Они и дороги и несказанно милы; Но в чужедальней стороне Волшебно ими оживлялось Мне одиночество туманное мое; Но, ими скрашено, сноснее мне казалось Мое печальное житье.
А. С. ХОМЯКОВУ
