— Ребенок мой, — уверенно заявил Мэт, увидев дату рождения. — Он мой!
Гиб обнял Мэта и похлопал его по спине.
— Я горжусь тобой, сынок. Есть в мире Божья справедливость, наконец-то у меня внук!
Однако их радость по поводу рождения наследника продолжалась недолго. Гиб с силой ударил кулаком по столу:
— Только как быть с этой шлюхой…
Мэт повернулся к Ламару:
— Слушай, ты. Мне нужен мой сын. Делай, что хочешь, только разыщи его, слышишь? Я получил развод, понятия не имея, что она беременна. Помимо того, что она хотела меня убить, помимо того, что сбежала, она еще и скрыла беременность. Думаю, тебе нетрудно будет добиться для меня кое-каких послаблений при усыновлении.
Ламар нервно глянул в сторону Гиба:
— Будьте же разумны, мистер Бернвуд. Вы обвиняетесь в стольких серьезнейших преступлениях. Разве не следует, прежде всего, приложить все усилия к тому, чтобы оправдаться, а уж потом заняться новой проблемой? Вопрос может оказаться спорным.
— Они не смогут доказать, что мы с отцом причастны к распятию китайца, как его там… Ли. Ничего они также не докажут в деле об исчезновении некого Бамы.
— Это обвинение инспирировано недавно, но оно ложно, как и предыдущее.
— «Некий» Бама оказался агентом ФБР, — мрачно напомнил адвокат.
— Да кто бы он ни был. У нас нет ничего общего с убийством этого парня в затылок и последующим погребением в лесу. Кстати, никто до сих пор не обнаружил его тело, так что нет уверенности в том, мертв ли он на самом деле. Мерзкий бродяга как-то притащился к нам в город — возможно, он так же незаметно и убрался.
— А как насчет исчезновения Майкла Ли из тюрьмы?
— Совершенно очевидно, что он сбежал. Его тело тоже не материализовалось, и уверяю, не материализуется и впредь. Ведь в противном случае ему придется сесть на скамью подсудимых по обвинению в изнасиловании. Так что он преспокойненько разгуливает по белу свету, видимо, под чужим именем, в то время как папа и я сидим за решеткой по обвинению в двух убийствах, которых и в помине-то не было.
— Тогда как объяснить тот факт, что миссис Бернвуд рассказала властям совсем другую историю? — задал вопрос Ламар.
— Она заблудилась в лесу, впала в истерику и у нее начались галлюцинации. В то же время Кендал ухватилась за возможность отомстить мне за шашни с Лотти Линэм.
Гиб сжал челюсти. Обычная реакция на имя Лотти Линэм. Их связь не являлась для него секретом чуть ли не с первого дня и он считал не слишком приличным для Мэта, парня в общем-то послушного и покладистого, проявлять подобную слабость к како-то рыжей потаскухе.
Короче, Гиб все это не одобрял, но, чтобы сохранить в семье мир, на увлечение сына смотрел сквозь пальцы. В конце концов Лотти была замужем, и никаких особых бедствий связь Мэта не сулила. Такого рода бедствием Гиб, к примеру, считал незаконнорожденного ребенка и вытекающие отсюда последствия. И вот об этом-то он позаботился много лет назад.
Когда Гиб пронюхал . о романе своего шестнадцатилетнего отпрыска с Лотти — тайном, разумеется, — он нанес визит ее отцу. Тот согласился с Гибом, что это их, отцов, дело следить за тем, чтобы детишки, у — которых еще ветер в голове, не совершили по-настоящему серьезной ошибки. За семьдесят пять долларов старик согласился подложить дочери в молоко одну-единственную таблеточку. Совершенно безвредную, уверил его Гиб, полученную лично им от доктора.
Таблетка вызвала у девочки спазмы, которые тот же самый доктор назвал приступом острого аппендицита. Взятка доктору стоила Гибу еще двести долларов плюс расходы на операцию по удалению совершенно здорового аппендикса и, кстати, на перевязку фаллопиевых труб. Гарантия того, что Лотти не произведет на свет незаконнорожденного Бернвуда, обошлась Гибу примерно в тысячу долларов. И по сей день он считал, что операция стоила этих денег.
До тех пор пока связь Мэта с Лотти не представляла угрозы законному браку и появлению на свет сына и наследника, Гиб не видел особого греха в том, что Мэт время от времени навещал свою потаскушку, когда ее пьяница-муж отсутствовал в городе.
Но он ни в коем случае не хотел, чтобы их интрижка стала достоянием общественности. Мэт Бернвуд, человек, который должен унаследовать руководящий пост в «Братстве», просто обязан иметь незапятнанную репутацию. В противном случае их имидж сильно пострадает. Ведь стоит только Мэту позволить нарушать строгие заповеди «Братства», как и рядовые члены организации запросят послаблений. Интимная связь с «низкими» людьми, равно как и с представителями других рас, считалась самым главным запретом, табу номер один.
Вот почему Гибу до смерти не хотелось, чтобы на суде всплыли шашни его сына. Вопрос о том, чтобы сохранить интрижку Мэта в тайне, приобретал, таким образом, первостепенное значение. Хотя, с другой стороны, Квинси Ламар предложил Мэту использовать Лотти в качестве алиби на ту ночь, когда Майкл Ли загадочным образом испарился из тюремной камеры, и настолько основательно, что с той поры erо и след простыл.
Если миссис Линэм подтвердит под присягой, что в ту злополучную ночь была с Мэтом, это, пожалуй, поможет склонить чашу весов в пользу обвиняемого. Ламар советовал Мэту признаться в меньшем из преступлений. Конечно, супружеская неверность считалась грехом, но уж никак не наказывал ась смертью. По крайней мере, в Соединенных Штатах.
Отец с сыном уже обсуждали такой вариант развития событий, но ни к какому выводу так и не пришли. Гиб решил держаться до конца и тянуть, что есть сил, но признать связь Мэта и Лотти лишь в самом крайнем случае. Сия интрижка не относилась к числу лучших достижений сына, и, стань она достоянием общественности, пожалуй, после окончания процесса люди говорили и помнили бы больше всего именно об этом.
С другой стороны, Гиб был не настолько глуп, чтобы не понимать, как важно развязать защите руки. Адвокат вправе хвататься за любую возможность, дабы оправдать своего клиента, даже и выставляя его в дурном свете.
Впрочем, теперь, когда они узнали о рождении сына и внука, приоритеты стоило сменить. Да и сама суть дела словно бы менялась. Возможно даже, что твердую линию, которой придерживался Гиб против использования свидетельских показаний Лотти Линэм, следовало пересмотреть заново.
В поисках правильного решения, Гиб тем не менее краем уха вслушивался в оживленные дебаты. Словесные упражнения сына с адвокатом продолжались уже довольно долго, но так ни к чему и не привели. Гиб не преминул вмешаться и своим громовым басом перекрыл голоса обоих.
— Мой сын, мистер Ламар, настаивает на возвращении ребенка в нашу семью. Он по праву принадлежит нам и мы от своего не отступимся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
