— Вот именно, — подтвердил Мэт.
Ламар утомленно поднял обе руки, словно обороняясь: — Я высказал вам много нелицеприятного, джентльмены, но для вашей же пользы. Не тешьте себя несбыточными мечтами.
Слова адвоката нисколько не ослабили решимость Мэта.
— Я готов на все, лишь бы вырвать ребенка из рук преступной матери. Кендал никогда не стала бы настоящей миссис Бернвуд. Из нее никогда не выйдет хорошая мать, ибо она была дурной женой.
Я предоставил ей возможность сделать карьеру и полную в этом смысле свободу действий, а она все испортила своим неуживчивым характером и постоянными склоками с коллегами. Я щедро тратился на нее и прекрасно к ней относился. Также никогда не пренебрегал своими супружескими обязанностями, — спросите кого угодно. Каждый подтвердит, что у нас был прекрасный брак.
И вот чем она отплатила. Безумными россказнями обо мне и о моем отце. Напала на мужа в его же собственном доме, ударила вазой и оставила умирать! Потом просто сбежала, а теперь, спустя год с лишним, я узнал, что у меня есть сын. Ему три месяца от роду, а я даже не подозревал о его существовании! Какое же это чудовище — ведь она даже не показала мне сына!
Квинси Ламар терпеливо дослушал взволнованные сентенции клиента, спокойно застегнул замки атташе-кейса и поднялся:
— Прекрасная речь, мистер Бернвуд. Неплохо обосновано, с чувством произнесено, я бы даже сказал — со страстью. Вам удалось убедить меня не только в том, что вы не совершали преступлений, в которых вас обвиняют, но и в том, что вы стали жертвой неслыханного предательства со стороны миссис Бернвуд. Посмотрим, насколько успешной окажется эта стратегия при перекрестном допросе.
Он подошел к двери, давая тем самым понять, что встреча окончена. В ожидании, пока охранник отопрет, он добавил:
— До тех пор пока миссис Бернвуд скрывается и ее нельзя допросить, ни один человек не в состоянии оспорить ни слова из вашей душераздирающей истории. Когда же ее найдут, а вы, конечно же, можете себе представить, что федеральные власти в данный момент землю роют, потребуются некоторые существенные уточнения.
Он удалился; в распоряжении Гиба и Мэта осталось всего несколько секунд — потом их разведут по камерам. — Отец, у меня ребенок! Мальчик!
Гиб похлопал Мэта по плечу:
— Это действительно чудесная новость, сынок. Я просто в восторге. Но сейчас не время ликовать. К сожалению, у нас совсем нет времени. Что-то я не больно доверяю нашему адвокатишке-гомику. Он мне сразу же не понравился.
— И мне тоже. Может, дать ему отвод и нанять нового?
Гиб отрицательно покачал головой:
— Все адвокаты так или иначе некомпетентны. Ни за кого из них нельзя поручиться, даже за члена твоей семьи, — добавил он сухо. — Нам, очевидно, не следует всецело на них полагаться, ни на этого, ни на любого другого в своих делах.
Мэт озадаченно замолчал.
— К чему ты клонишь, отец?
— Настало время взять дело в собственные руки.
Лотти прочитала послание сначала раз, затем другой. Короткая деловая записка.
Затем скомкала листок бумаги и швырнула его на пол. Ругнувшись, подошла к окну и посмотрела на свой залитый солнцем дворик. Над ним, казалось, нависло — «Здесь живут бедняки». Чарли был не только ничтожным человеком, но и плохим добытчиком. За всю свою жизнь она так и не накопила достаточно средств, чтобы привести домик и двор в порядок.
С другой стороны, чего она ожидала? Что брак самым загадочным образом вдруг превратится в сказку?
Лотти вышла из бедной семьи и останется бедной до конца своих дней. Она знала об этом. Знал об этом и Чарли. Да и Мэт не надеялся, что она станет достойной уважения женщиной. В сущности, именно по этой причине он с ней и сошелся.
Они учились в четвертом классе, когда Мэт подстерег ее на обратном пути из школы. Спрыгнул с дерева прямо перед ней, напугал до смерти и загородил дорогу.
— Думаешь, ты очень классная, да, рыжуха? — с вызовом бросил он. — Так вот, это не так. Мой папа говорит, что твои родители — бедные ничтожные людишки, хоть и белые, и я не должен иметь ничего общего с такими, как ты.
— А я тебе скажу, что ты и твой папаша — дерьмо собачье. И я буду невероятно счастлива не иметь ничего общего с такими, как ты, Мэт Бернвуд. А теперь убирайся с дороги.
Лотти попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону и сграбастал ее за плечи.
— Куда это мы торопимся? — Мэт попытался ее поцеловать. Она саданула его в пах и убежала.
Несколько лет он набирался мужества, чтобы попытаться снова. На этот раз она уступила. С того для они постоянно думали друг о друге и не спускали друг с друга глаз. При этом оба хорошо понимали, что на что-то большое и серьезное им рассчитывать нечего. Еще детьми они хорошо усвоили, что такое социальные различия и сословная принадлежность. Они стремились навстречу друг другу словно бы параллельным курсом и их пути никак не могли пересечься.
Тем не менее Лотти и Мэт предавались флирту, растравляя, сами того не замечая, зарождающуюся чувственность, которая для обоих оставалась тайной вплоть до одного прекрасного жаркого дня, когда они встретились у небольшой горной речушки. И до посинения бултыхались там В одном исподнем. Мэт предложил пари: кто из них дольше пробудет под водой.
Конечно же, выиграл он и в качестве приза потребовал, чтобы девушка сняла бюстгальтер, позволив ему полюбоваться своей грудью. За его внешней грубостью и бравадой скрывалась ранимость и нежность, что пришлось ей весьма по вкусу.
Бюстгальтер был сброшен.
Мэт взглянул.
Затем взгляды постепенно переросли в касания.
Осторожное прикосновение юноши оказалось чувственным и ласковым. По этой причине она наградила его рядом привилегий, которых не удостаивался больше ни один мальчишка. Довольно скоро она дотронулась и до него.
Тогда в первый раз оба чувствовали себя неуклюжими и неумелыми. Мэт очень старался, но выглядел смешно. Смешной казалась и Лотти в своих отчаянных попытках доставить ему удовольствие. Но ей навсегда запомнилась лихорадочная дрожь их юных тел, торопливое прерывистое дыхание, отчаянное биение сердец и вздохи, сопровождавшие каждое новое открытие. Их честная и безудержная взаимная тяга во многом оказалась совершенно невинной.
Теперь Лотти мрачно поглядывала на свой скудный двор и горько плакала. Тогда она любила Мэта Бернвуда до самозабвения. Как и сейчас. Как будет любить всегда. Вот почему она позволяла Мэту себя использовать. За его мужским началом скрывалась известная доля отчаяния, девушка распознала и откликнулась на его призыв, отводя сексу не самую главную роль в их отношениях.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
