— Стоять! — приказал он рабу.
"Не солдат, а центурион!" — мелькнуло в голове раба, но несмотря на это выполнять команды он не собирался.
Аристомен с разгона прыгнул в фонтан и пробежал по нему, рассекая струи чистой воды. Позади снова послышались окрики:
— Да задержи ты его!
— Стоять!
Раб выбрался из воды и, расталкивая торговцев, хотел затерять в толпе, но и эта дорога была перерезана. Прямо ему навстречу шли двое: один тощий, в черном хитоне, с длинными распущенными волосами; другой полный как бочонок с короткими ножками. Аристомен сразу понял, что это не торговцы и не покупатели. Было в их лицах что-то нечеловеческое, зверское, жестокое.
"Палачи из городской тюрьмы для рабов!" — мелькнуло в его голове.
— Куда ты спешишь, дорогой друг? — спросил толстый с гадкой ухмылкой на лице. — А может, пройдешься с нами? У нас уже готово горячее угощение для душевной беседы…..
Децебал увидел что, что-то не так. Аристомен повел себя как-то странно и резко свернул в другую сторону. Все ясно! За ним охотились, и он не захотел его подставлять под удар.
"Что делать?! — мысли лихорадочной чередой понеслись в его голове. — Как помочь? Что я могу сделать?"
Он хотел, было последовать за Аристоменом, но увидел людей, что его преследовали. Трое дюжих молодцов, под плащами у которых угадывались мечи, побежали за ним. А впереди были еще!
"Обложили, как у нас в Дакии обкладывают кабана! И я здесь ничего сделать не смогу. Нужно срочно возвращаться в казармы и предупредить Келада. Ниточка от Аристомена может потянуться длинная".
Гладиатор решил убраться с рынка, но незнакомый человек потянул его за полу серого хитона.
— Чего тебе? — строго спросил дак.
— У меня к тебе есть дело.
"Соглядатай! И меня поймали! Бежать? Сделать это в здешней толпе вряд ли удастся!"
— И что за дело?
— Давай отойдем в сторону от людских глаз. Мое дело непростое.
— Ты один? Или за тобой также стоят много переодетых солдат?
— Переодетых? Солдат? Нет, гладиатор, я совсем не хочу видеть рядом с собой солдат. Идем со мной.
Они вышли с территории рыночной площади и остановились под сенью высокой колонных храма Гермеса-рыночного. Здесь было тихо и уединенно. Вокруг не было ни души.
— У меня мало времени, гладиатор. Я не должен был приезжать в Помпеи. Мы договорились, что я пришлю человека.
— Договорились с кем? — Децебал подозревал, что рядом с ним обычный соглядатай. Он не верил в то, что эта встреча произошла случайно.
— С Аристоменом.
— Аристоменом? А кто это такой? Ты ошибся, уважаемый, я совсем не знаком с Аристоменом.
— Слушай, дак, мне некогда тебя убеждать, что я не ищейка городского префекта. Аристомен просил меня выполнить одну его просьбу. Я договорился с ним, что пришлю сюда моего слугу, и он все передаст. Но в последний момент я решил, что лучше все сделаю сам. В наше неспокойное время никому доверять не следует.
— Ты ошибся…
— Не стоит продолжать, гладиатор. Слушай меня дальше. Я знаю Аристомена уже очень давно, и он обратился ко мне с одной просьбой. Я знаю, что для вашего дела нужны лошади. И я узнал, что отличная партия в пятьсот голов прибыла в конюшни Аэция Флака. Взять их оттуда будет легко. Но нужны люди. Ты сможешь их предоставить?
Децебал посмотрел в глаза толстяку. Он знает слишком много! Городскому префекту не может быть известно столько, иначе, если бы так было, весь их заговор уже давно был бы раскрыт. А может и вправду, Аристомен обратился к нему с просьбой? Ведь кони им были нужны как воздух для начала восстания среди загородных рабов.
— Аристомен не ждал меня так рано, — продолжил незнакомец, — но обстоятельства повернулись именно так. В ближайшее время на конюшнях у Аэция новых лошадей не будет. И нужно брать именно эту партию. Вот я и решил сам прибыть в Помпеи. И увидел такую картину. Аристомена взяли и его будут пытать. А ты знаешь, как умеют пытать римляне? Все жилы вытянут, станут поливать ноги маслом и совать их в огонь.
— Ну, хватит меня пугать. Я воин, а не девица-рабыня в спальне своего хозяина. Откуда ты знаешь, что Аристомен хотел встретиться лично со мной?
— Я видел, как он смотрел на тебя и как ты махнул ему рукой.
— Ты слишком наблюдателен…. - дак сделал паузу, ожидая, что незнакомец произнесет свое имя.
Но тот сказал:
— Мое имя тебе незачем знать. Хватит того, что оно известно Аристомену. Итак, ты сможешь организовать похищение лошадей?
— Но ты назвал меня даком. Откуда тебе известно, кто я такой?
— В толпе тебя называли по имени и я услышал. Твоя слава бойца летит впереди тебя. Итак, что насчет лошадей?
— Они нам нужны, но я не могу дать тебе людей. Никому из нас не позволено далеко уходить из казарм. Нас сразу же хватятся.
— Так что же делать? — спросил толстяк.
— Коней могут взять люди из рыбозасолочных сараев и сразу сесть на них и начать. Этот отвлечет из города солдат, и мы сможем подняться, захватить достаточное количество оружия и запалить Помпеи.
— Дай мне контакты с этими людьми и дай приказ, что я должен им передать.
— Но, могу ли я доверячть тебе? Если я дам тебе пути к братьям и пароли, то подвергну опасности сотни людей.
— У тебя нет времени раздумывать, гладиатор. Верь мне или нет. Если нет, то я спокойно уйду и более мы никогда с тобой не увидимся. Вождь должен уметь иногда доверять!
— С чего это ты взял, что я вождь восстания?
— Ты отмечен богами и догадаться было не трудно, воин. Итак, что ты решил?
Децебал не знал, что ответить. Если дать этому человеку связи со звеном Сармата, то он подвергнет риску самое надежную часть заговорщиков. Там сплоченные авторитетом свого старшого рабы — будущий конный отряд восстания. Но с другой стороны — упустить шанс посадит их на лошадей, он также не мог. Что делать? Эта простая мысль разрывала его голову надвое!
— Я не могу ждать долго, гладиатор. Тебе предстоит принять решение сейчас. Итак?
— Я дам тебе пароли к рабам-рыбникам. Ты скажешь их вождю, его зовут Сармат, что час настал! И пусть он выводит своих рабов, бьет охрану и запаливает сараи. А затем на конюшни Аэция Флака за лошадьми….
Помпедий Руф не теряя времени даром послал гонца в Капую требуя срочно перевести в Помпеи три запасные когорты римских ветеранов с которыми он лично сражался во время иудейского похода Веспасиана.
В своем имении за городом он посадил на коней 350 иберийских всадников набранных из его собственных рабов. Все они получили вольную и поклялись своими богами защищать Руфа до самой смерти.
