"Вот оно! Я нашел, как и куда спрятать мечи!"
Он пошел искать Децебала, чтобы поделиться с ним своей догадкой и сообща проработать план действий. Но по пути он столкнулся с громилой вооруженным железной палкой.
— Стой! — приказал тот, и слюни полетели из его беззубого рта. — Ты гладиатор? Имя?
— Келад-фракиец.
— Слышал о тебе, фракиец. А я новый старший рутиарий школы. Мое имя Бал.
— Я тоже слышал о тебе, рутиарий. Не скажу, что это были хорошие слова.
— Ты смел, фракиец. Я люблю смелых бойцов, но теперь в школе будет наведен порядок. Авл совсем распустил вас. Иди к себе уже вечереет. Теперь камеры гладиаторов будут запираться на ночь.
Келад кивнул и пошел к себе. Эта новость огорчила его, потому, что встречаться с друзьями по борьбе станет сложнее. Теперь каждый из них вынужден будет проводить ночь в тесной каменной келье и только утром, охранники выпустят их на проверку.
— Келад! — гладиатор оглянулся и увидел Децебала.
— У нас мало времени. Бал здесь!
— Я знаю, но пойдем вместе к нашим камерам. Вот возьми, — дак протянул ему длинный металлический гвоздь.
— Это зачем? — спросил тот, пряча гвоздь. — Это вместо оружия?
— Нет. Пробуравь в твоей двери небольшое отверстие у самого засова. Это даст возможность открывать его изнутри небольшим изогнутым крючком. Я видел, как это делал Юба, когда его запирал Квинт. И гвоздь этот его.
— Хорошо. Займусь этим отверстием сегодня же. За три-четыре дня сделаю.
— Я сейчас в камере нубийца и у меня выход есть. В день восстания мы откроем наши камеры и освободим остальных.
— Но когда он настанет этот день?
— А разве уже есть оружие? — усмехнулся Децебал.
— Есть, И я уже придумал, как его переправить. Десять гладиусов!
— Вот как? Это отличная новость. Но где они сейчас?
— Это необязательно тебе знать. Мечи в надежном месте. Главное что их можно в нужное время переправить в наши казармы. Это можно сделать, спрятав мечи в вязанках дров для кухни. Но если они будут там лежать долго, то…
— Я понял, их могут легко обнаружить. И это нужно будет сделать пред самым восстанием.
— Вот поэтому я и хочу узнать о дате.
— Я получил от Аристомена хорошие новости. Скоро у нас будет конница и позволяет ускорить час освобождения. Начинай через неделю. Как раз будет завоз дров. И будь осторожен. Со мной не контактируй, только по крайней необходимости. Никто не должен знать о нашей дружбе из посторонних. Особенно новый старший рутиарий.
…Сатерн встретил Квинта у храма Юпитера. Тот был как всегда в длинном плаще с капюшоном. Бывший рутиарий не любил показываться в городе в общественных местах, боясь, что его узнают люди Акциана.
— Привет тебе, Квинт! Я сразу же узнал тебя, несмотря на капюшон.
— Тихо. Не стоит так орать! — Квинт приложил палец к губам.
— Я нащупал нить гладиаторского заговора.
— Отойдем в сторонку. Итак, что ты там обнаружил?
— Гладиаторы Акциана готовят восстание и у них уже есть связи с рабами по всему городу. Заговор созрел.
— Насколько достоверна эта информация? У тебя есть доказательства заговора?!
— Есть! Мне все разболтал раб Помпедия Руфа и я знаю где его искать. Можно еще последить за заговорщиками, а можно и сейчас взять раба развязать ему язык. Но мне нужны деньги.
— Ты тянешь деньги постоянно, Сатерн, но результаты твоей деятельности ничтожны. Мне кажется, что ты специально придумал этот заговор, чтобы пить и жрать за мой счет. Ты уже постоянно говоришь мне, что нашел нить заговора, но доказательств у тебя нет. А мне нужны доказательства. Один раб! И это все? Да мало ли чего мог наболтать спьяну один раб? И это нить заговора? Не смеши меня, Сатерн.
— Не хочешь платить? Тогда я продам свой секрет другим. Например, отправлюсь к Помпедию Руфу.
— Ладно. Сколько тебе нужно?
— Триста сестерциев для начала.
— Здесь пятьсот. Но ровно через три дня я жду результатов. Вот на этом месте. Мне нужна нить заговора. Связи заговорщиков и место где они готовят оружие. Хоть один склад.
— Получишь результаты.
Сатерн спрятал кошелек и пошел по направлению к первой виной лавке. Ему было нужно подумать, а думалось легче всего за чашей фалернского или хиосского. Вот какое заведение сегодня выбрать, когда есть деньги? И то и другое хороши. А впрочем, все равно, главное чтобы вино было не моложе 20 лет! А то в последнее время появилось множество поддельных амфор запечатанных фальшивыми клеймами. Нальют какой-то кислятины и продают как настоящее хиосское. Убивать нужно таких мошенников.
По правде говоря, никакого заговора он не нащупал. Разговор с рабом-философом не принес ему ничего кроме эстетического наслаждения. Редко встретишь знающего человека среди таких подонков общества.
Язык раб умел держать за зубами или ему действительно не о чем было рассказывать, и к заговору рабов он имел самое отдаленное отношение. Его разговор с фракийцем мог быть простой случайностью. Хотя Сатерн нюхом чувствовал, что именно в этом направлении нужно действовать. А его чутье отпетого мошенника его никогда не обманывало. Он как охотничья собака шел по следу дичи.
Ноги сами привели его к таверне "Борода Агенобарба". У папаши Диокла водилось хорошее винцо.
— Эй, Диокл! — с порога позвал он хозяина заведения.
— Это ты, Сатерн? Мы в последнее время часто видимся. У тебя завелись денежки? Тебе опять старого вина?
— Ты догадлив, старый хрыч. Фалернского 20-летней выдержки!
— А денежки у тебя есть? Кредит на такие вина недоступен. Ты же знаешь.
— Никакого кредита, папаша Диокл. Плачу наличными, — Сатерн выбросил на руку хозяина несколько десятков сестерциев.
— Снова богат? Ты нашел отличного покровителя!
— А ты не лезь не в свое дело, Диокл. Считай деньги и держи язык за зубами.
Сатерн уселся за стол и в этот вечер набрался вином до самых краев. Он даже не нашел в себе сил или желания уходить и заснул здесь же под лавкой. Впрочем это никого не удивило. Такое случалось с ним часто. Диокл даже бросил ему старую кошму под голову.
Когда он проснулся, то первое что предстало пред его взором, был старый башмак на деревянной подошве. Пьяница потряс головой, не понимая, что это и где он находиться.
— Ты говоришь, что они готовят мечи? — послышался голос.
Сатерн понял, что он находиться под лавкой, и над ним сидят за столом какие-то люди. Он решил не шевелиться и послушать.
— Готовят. Я говорю тебе, что они скоро поднимут восстание. А разве это не то, что мы с тобой хотели? Разве это не шанс для нас вырваться на свободу?
