— Где твои люди?
— Ждут. Нам нужно только твое разрешение войти туда.
— У вас оно есть! Убейте его и принесите мне его голову!
Квинт ушел.
"Она спрятала его у себя. Этот точно. Мерзкая шлюха. Хуже куртизанки. Связалась с подлым рабом, с варваром. И сейчас об этом узнают посторонние. Квинт вытащит со своими людьми этого героя из постели моей жены. Вот будет о чем плебеям и рабам почесать языки на рынке. Жена Гая Сильвия Феликса — мерзкая потаскуха!"
Но Квинт явился назад удивительно быстро.
— Господин, на этот раз ты обманул меня!
— Что?
— В её комнате подземный ход! Люк был открыт и они давно упорхнули из расставленной мной ловушки. Я перекрыл все выходы и везде расставил засады. Но мерзкий гладиатор снова сбежал! Если бы вы сказали о ходе, то десяток моих людей ждал бы его у выхода и он теперь напоминал был ежа, а не человека. А так мерзкая свинья сбежала!
Феликс видел, как убивается рутиарий, и поразился силе его ненависти.
— Я не мог этого сделать, Квинт! И теперь, когда тайна хода стала известна — для меня это большой удар.
— Но ведь ваша жена знала о ходе! Зачем же нужно было устраивать эти все засады?!
— Кроме меня и Аспазии о ходе никто не знал, Квинт. Это точно. Аспазия проникала ко мне через него, когда мы не хотели разглашать нашу связь.
— Но ни твоей жены, ни гладиатора в доме нет! Хотя… — Квинт вспомнил о чем-то. — Аспазия тоже покинула твой дом. Её рабы унесли носилки в самом разгаре пира. Ты знаешь об этом, господин?
— Нет. Я совсем не заметил, когда она ушла. Да и зачем мне было обращать на это внимание? Она свободная женщина хоть и куртизанка. И может делать все что хочет.
— И выпускать из дома твоих врагов? Разглашать тайну твоего подземного хода?
— Да с чего ты взял, что это Аспазия выпустила гладиатора? Она видела его только на арене и личного знакомства с ним не водила. Аспазия дорогая куртизанка и заводит отношения только с обеспеченными клиентами.
— Неужели ты не знаешь женщин, господин? Все они шлюхи, и могут запятнать себя связью с рабом. Я это отлично знаю. Плохо, что ты доверился женщине.
— Ну, ничего. Денег мне не жалко. Успокойся. К тому же гладиаторы доставили мне и моим гостям немалое удовольствие. А за удовольствие нужно платить. Придумай новый план. А у меня безумно трещит голова, и я хочу спать.
Квинт вышел из покоев всадника, не поклонившись. Он придумает как отомстить. Пусть гладиатор пока посмеется над ним со своей шлюхой. Пусть…Дай срок…
Глава 19
О ТОМ, КАК КЕЛАД ЗАГОТОВЛЯЛ ОРУЖИЕ
Но не все, оставаясь живыми,
В доброте сохраняли сердца,
Защитив свое доброе имя
От заведомой лжи подлеца.
В. Высоцкий
"Песня о времени"
В просторном зале было светло. На каждой из четырех его стен хозяин укрепил по пять факелов.
Аристомен вошел и сразу направился к очагу, в котором горели большие сосновые поленья. Они также давали свет и тепло, но заполняли комнату сизоватым смолистым дымом. Перед очагом располагался длинный стол, сколоченный из досок, заваленный блюдами, тарелками и амфорами. Здесь совсем недавно гуляла и веселилась крупная компания.
— Аристомен? — к нему вышел толстый грек в промасленном хитоне. — Вот послали боги хорошего гостя. Ты давно не захаживал в мой уголок.
— Далеко от Помпей. А я ведь еще раб и не могу располагать своим временем по своему разумению, Клеобул. К тебе заходил мой посыльный?
— Смешной грек верхом на осле? Был. Сожрал целое блюдо колбас, двух куропаток, выдул амфору фалернского и завалился спать. Он и сейчас здесь. Храпит наверху.
— Проклятый пьяница и чревоугодник, — без злости в голосе произнес старый раб. — Он сказал тебе зачем я послал его?
— Нет. Напился в стельку и не успел.
— Ну и пусть себе храпит. Я сам все тебе расскажу. Этот пьяница все равно ничего толком не знает. Ты один?
— Да. В этот час здесь никогда никого не бывает. Мое заведение совсем не процветает. Садись за стол.
Аристомен уселся на ближайший стул и запустил руку в ближайшую тарелку. Он прямо пальцами выудил мясо из подливки и стал его жевать.
— Угощайся, старый друг. Я могу предложить тебе вина. Настоящего хиосского.
— Давай, — ответил раб прожевав мясо. — От глотка вина не откажусь.
Раб выпил большой фиал вина залпом как простую воду.
— Ты видно уже понял, что я пришел к тебе не просто так? — спросил Аристомен. — Я хоть и послал к тебе человека, но затем подумал и решил прийти сам. Он, тот пьяница что спит у тебя, знает мало. А в таком деле не стоит никому доверять.
— Неужели ты снова задумал бежать? — удивился толстяк.
— Бежать? Нет. Не совсем. В этот раз я вляпался в кое-что похуже.
— Похуже? Не понимаю тебя. Что значит похуже?
— В заговор против Римской империи и против цезаря.
Клеобул вздрогнул от услышанного и огляделся по сторонам.
— Страшные вещи ты говоришь, друг мой. Это попахивает оскорблением величия и раба за это ничего хорошего не ждет.
— Да погоди ты дрожать, — Аристомен выпил еще вина. — Я тебе еще ничего не рассказал, а ты уже оглядываешься по сторонам. И чем ты меня думал напугать? Что они смогут отнять у меня теперь? Жизнь? Да плевал я на такую жизнь. Я встретил настоящих людей и они предложили мне бороться. Понимаешь? Я смогу умереть в борьбе за свободу. А не сдохнуть на конюшне моего господина толстобрюхого римского всадника.
— Аристомен! Опомнись! Ни слова более!
— Значит, я пришел к тебе напрасно, и твоя некогда горячая кровь превратилась в воду.
— Нет. В воду моя кровь не превратилась, но не верю я в возможность борьбы с Римом. О чем ты говоришь, Аристомен? Десяток рабов задумали удить надсмотрщика? Это что ли твоя борьба за свободу?
— Скоро ты увидишь, как наши провинции запылают в огне рабского восстания! И тогда ты поймешь, что я был прав.
— Хорошо, чего ты хочешь от меня. Если денег, то их у меня нет.
— Нет не денег. Мне нужны лошади.
— Лошади? — удивился Клеобул. — Но зачем? Чтобы драпать от римских когорт было удобнее?
— Для нашей конницы. У нас будет немало отличных всадников из сарматов, аланов, фракийцев, даков. Но нам нужны лошади!
— Как много?
— Больше тысячи голов.
Клеобул даже присвистнул.
— У меня на конюшне стоит мерин с разбитыми ногами. А ты говоришь о тысяче кавалерийских лошадей. Да ты хоть знаешь, сколько они могут стоить?
— А мне плевать на то, сколько они стоят. Я же не собираюсь их покупать. Но у тебя под боком есть конюшни Аэция Флака.
