— И что я должна сделать? Расплакаться от умиления?
— Нет. Этого я от тебя не жду. Я уже сам принял меры, и все твои рабы отправлены в деревенские эргастерии, а вольноотпущенники на твою виллу.
— Это по какому праву? — вскипела Юлия. — Эти рабы достались мне в наследство от отца! И только я могу им приказывать!
— Ты так прекрасна в своем гневе. Пожалуй, лучше самой Аспазии. Клянусь богами!
— Твои комплименты неуместны!
— Это еще не все плохие новости, дорогая жена. Я поставил у твоих дверей стражу из моих рабов и тебе запрещено покидать свои покои. Тебя здесь больше некому защищать. Пойми это и смирись с неизбежным.
— Это еще почему?! — Юлия вскочила на ноги. — По какому праву я заперта в этих покоях?!
— Я объясню. Завтра на моей вилле состоится прием знатных гостей.
— И я должна буду присутствовать на оргии? Ты же знаешь, что я ненавижу твои оргии, Гай. От твоих гостей меня тошнит.
— Нет. Разве я когда-нибудь заставлял тебя присутствовать на моих пирах? Но это будет не просто пир. Здесь состоится бой гладиаторов и выступит твой драгоценный Децебал.
Юлия была так поражена услышанным, что не могла открыть рот, и только смотрела на довольное лицо мужа. Феликс наслаждался её бессильным гневом несколько секунд и потом произнес:
— И он отсюда живым не выйдет. Это я могу тебе обещать. Гладиатор, опозоривший имя Гая Сильвия Феликса должен умереть. Только его кровь может смыть пятна с моего имени. И так будет. Хотя умирать тоже можно по-разному.
— Ты не посмеешь! — зашипела она.
— Посмею. А ты шипи, шипи, сколько хочешь. Твой яд мне не опасен. Я вырвал твои ядовитые зубы! — Феликс засмеялся.
— Зачем тебе это? Зачем тебе его жизнь, Гай? — взмолилась она. — Зачем тебе эти пустые слова о чести? Ты же торгаш, а не патриций. И для тебя главное деньги! Разве его смерть сделает тебя хоть на один сестерций богаче?
— Его смерть принесет мне большую выгоду, дорогая жена. Кстати, Юлия, а ты помнишь о моих муренах (хищная, напоминающая змею, морская рыба. Весьма неприятная на вид. Но римляне считали её деликатесом)?
— Что? — не поняла она.
— Я говорю о моем бассейне с муренами. Туда как раз совсем недавно завезли свежую партию этих очаровательных созданий. А если твоего гладиатора бросить в этот бассейн? Как ты думаешь, мои рыбки не отравятся?
Юлия посмотрела на мужа и поняла, что он способен и не на такое в своей мести.
— Прощай! Желаю тебе хорошо повеселиться, дорогая жена.
— Погоди, Гай! Погоди!
Но он не стал её слушать, и тяжелая дверь захлопнулась. Звонко лязгнули засовы. Она попала в западню…
…. На вилле у Гая Сильвия Феликса собралось изысканное помпейское общество. Патриции и всадники возлежали в триклинии на ложах при свете факелов, горевших в каждом углу. Их окружали благоуханные цветы и полунагие танцовщицы, звучали веселые звуки флейт, лир и цитр.
Хозяин возлежал подле своей любовницы помпейской куртизанки Аспазии. Патриции уже несколько раз поднимали заздравные чаши в честь щедрого хозяина дома.
Среди приглашенных был и гладиатор Марк Арторий. Он возлежал среди знатных женщин, которые оказывали всевозможные знаки внимания.
— Я намерен почтить вас, дорогие друзья, боем гладиаторов, — заявил хозяин.
— Слава Феликсу!
— Немного крови придаст пряностей здешнему вину!
— У тебя, Гай, отличное фалернское вино.
— Ему больше 70 лет! — похвастался Феликс. — Это еще из запасов моего прадеда.
— И я тоже приму участие в бое! — громко заявил Арторий. — И может быть, вы увидите и римскую кровь сегодня.
— Вот как? Но ты слишком хороший боец для здешних варваров из школы Акциана и ничем не рискуешь, — заявил богатый всадник Рутилий.
— В этом ты не прав, Рутилий, — ответил Марк. — Среди гладиаторов школы Акциана есть отличные бойцы. Например, Децебал. Этот дак далеко пойдет.
— Он будет среди бойцов, доблестный Арторий! — громко сказал Феликс. — Я пригласил его специально для тебя.
— Отлично! Будет с кем сразиться. Но вначале я хочу драться с тремя гладиаторами школы Акциана. Чтобы такие как Рутилий не сомневались в моей смелости.
— Я ни в коем случае не сомневался в ней, Марк. Я сказал, что тебе нет равных в этом городе вот и все.
— Вот поэтому то я и потребовал троих. Они свежи и не принимали вина как я.
— Оставь сегодня бои, Марк, — потянула его за руку Криспинила, богатая вдова. — Останься со мной и в постели я покажу тебе настоящую битву.
— После победы в бою, я стану вдвое резвее на ложе любви, Криспинила.
Феликс, пока гости слушали Артория, подозвал раба и приказал ему привести Квинта. Тот уже ждал его приказа и поспешил явиться.
— Что у тебя? — шепотом спросил Феликс.
— Все готово, господин. Наши люди уже здесь и готовы разить твоих врагов.
— Смотри, чтобы никто не ушел из них. Конечно, если меч Марка Артория не сделает своего дела. На этот раз все должно пройти чисто. И никто из гостей ничего не должен заподозрить.
— Все пройдет нормально. Дом окружен нашими людьми. Если кто-либо из акциановких гладиаторов переживет бой, то вне дома их ждут мечи и стрелы.
Первыми гостей вышли развлекать десять бойцов в шлемах без отверстий для глаз. Их задачей было разить друг друга вслепую. Обычно для таких боев использовали молодняк и гладиаторы с именами и солидным числом побед в таких состязаниях не принимали участия.
Марк Арторий посмотрел на гладиаторов, ожидавших сигнала к бою, и произнес:
— Я сам много раз принимал участие в таких схватках в Риме. В них нет ни красоты ни изящества.
— Почему? — возразил хозяин дома. — Такие бои весьма забавны. Вон посмотри на того юношу? Его туника уже взмокла от пота. Он обиться.
— Что за удовольствие наблюдать за поединком труса?
— Начинайте! — Феликс махнул рукой и слуга подали сигнал к началу боя.
Охрана длинными вилами стала подталкивать гладиаторов друг к другу.
Те стали махать мечами и кричать. В первую же минуту двое упало на пол, заливая его кровью из страшных ран на шее. Криспинила завизжала от удовольствия, отметив отличный удар.
— А вспотевший боец сразу же пал, — Марк указал на уже мертвого гладиатора Феликсу. — А ты говорил, что он будет нам интересен. С трусами всегда так.
— А вон тот отлично сражается! Посмотри, Марк.
— Тот? Верно, он смел и знает что такое меч, но он обречен, — тоном знатока произнес Арторий.
— Это еще почему? Пятьсот сестерциев на него!
— Тысячу за то, что он будет мертв в течение ближайшего времени!
