Резкий скрежет железа впился в ее запястья. Они уже покраснели и распухли от ее тщетных попыток высвободить их. Равномерное капание воды где-то поблизости было единственным звуком в течение некоторого времени, и она понятия не имела, сколько часов прошло. Ее оторвали от друзей в тот момент, когда они спустились сюда, и она не знала, куда их забрали, так как была одна в блоке темных, пустых камер, вонявших заброшенностью и смертью.
Джейкон храбро сражался, но это была напрасная трата энергии. Марлоу только плакала, а Фэйт была слишком разбита, чтобы что-то сделать, кроме как беспомощно наблюдать, как их разлучают, не дав возможности попрощаться. Фэйт даже не была уверена, были ли они еще живы или были казнены в ту минуту, когда ее не было рядом, чтобы остановить это. Поэтому она легла, звук ее цепей эхом разносился в одиночестве, и уснула, чтобы на время отвлечься от своей мучительной боли и горя.
***
Когда она снова проснулась, то услышала пронзительный звук открывающейся двери и шарканье грубых ботинок по гравию. Она неуверенно приподнялась, откинула голову назад, прислонилась к стене и непринужденно подняла колени, чтобы поприветствовать своего гостя.
Капитан Варис появился в поле зрения, и Фэйт фыркнула от смеха, весь ее страх перед мужчиной исчез. Когда его глаза вспыхнули от ярости, она засмеялась еще громче, пока не схватилась за живот, в то время как пространство жутко отозвалось эхом от этого звука. Воспоминание о выражении беспомощности на его лице и о том, как он метался в ужасе, заставило ее расхохотаться в состоянии бреда. Но в этом не было никакого юмора, и она просто наслаждалась тем, что злила его. Если это должны были быть ее последние дни — последние часы, — то сейчас ей больше не для чего было жить. Он забрал у нее все.
Капитан хлопнул ладонями по решетке, и громкий лязг дребезжащего металла прорвался сквозь ее смех. Она прекратила хихикать, но сохранила свою широкую улыбку. Она была удивлена, что он все еще оставался снаружи камеры и не вошел, чтобы избить ее до полусмерти, поскольку его взгляд сказал ей, что он отчаянно этого хотел.
— Ты обнаружишь, что в следующий раз тебе не удастся так легко проникнуть в мои мысли. — Он кипел.
— Хочешь подойти поближе, и мы узнаем? — В ее глазах плясал вызов.
Его ноздри раздулись. Она видела, что он раздумывает. Темнота мешала ей даже попытаться установить первоначальную связь с его разумом с того места, где она сидела. Когда она встретилась взглядом с Варисом в тронном зале, она почувствовала все через него, и ощущение того, что она находится в таком порочном уме, все еще вызывало у нее тошноту. Смешивать свои мысли и чувства с его было опасной авантюрой. Если бы она нырнула слишком глубоко, то могла бы полностью потерять себя и совершить поступки, из которых не было бы возврата.
— Как тебе удалось обмануть так много людей в той пещере… Вполне уместно, что именно твоя собственная глупость и высокомерие привели тебя сюда. Думать, что ты можешь превзойти меня
— Если я правильно помню, ты тоже не смог превзойти меня. Похоже, ты не так сообразителен, как думал.
— Я мог бы раздавить тебе горло без всяких усилий.
— После того, как я держала кинжал перед твоим горлом. Но если это поможет тебе спокойно спать по ночам, воспринимай это как победу, во что бы то ни стало.
На самом деле она просто пыталась разозлить его настолько, чтобы заставить его прорваться через решетку, чтобы у нее был второй шанс покончить с ним. На этот раз у нее не было причин сдерживаться; король уже вынес свой вердикт им всем.
— Я видела твои самые темные страхи, Варис. Ты не более чем овца в волчьей шкуре. Ты можешь отбросить весь пафос. Это, должно быть, очень утомительно.
Она с восторгом наблюдала, как его пальцы крепче сжали прутья решетки, используя всю свою сдержанность, чтобы не оторвать их от стены и не ворваться прямо сюда, чтобы убить ее голыми руками. У него было больше контроля, чем она думала, так как вместо этого он поднял подбородок, немного успокоившись.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Твоя жизнь будет короткой, девочка. Я позабочусь о том, чтобы именно я положил этому конец. Считай это прощальным подарком… точно так же, который я подарил твоим друзьям.
Воздух стал ледяным, и Фэйт бросилась к нему. Цепи впились ей в запястья, но она подавила боль и зарычала. Она яростно напряглась, пытаясь проникнуть в его сознание, но он был слишком далеко, и его черные глаза были едва различимы в мрачной темноте.
— Я убью тебя, — пообещала она.
Именно его смешок теперь заполнил тишину, и Фэйт снова вздрогнула.
— Тебе, наверное, следовало это сделать, когда у тебя была такая возможность, — пропел он, уходя.
Главная дверь открылась, и когда она захлопнулась, тишина снова встретились с одиночеством.
Фэйт откинулась на спинку стула, и у нее потекли слезы. Все, кого она любила, погибли из-за нее. Все началось с ее матери и закончилось Марлоу и Джейконом. Боль была такой невыносимой, что она закричала и позволила своей муке срикошетить от каменной и железной клетки. Когда они придут за ней, она заставит их заплатить за это. Что бы ей ни пришлось сделать, она заставит их страдать так же, как сейчас страдала сама. И наследный принц будет ее первой целью.
***
Она не знала, когда снова заснула. Могли пройти дни, а она так и не стала бы мудрее, взаперти в этой темной, тихой яме. Она не могла долго оставаться в своем собственном сознании; не хотела вызывать в воображении образы своих друзей из страха, что найдет какой-нибудь способ положить конец собственным страданиям. Она встретит свой конец, но не раньше, чем добьется чего-то в свои последние минуты. По крайней мере, до тех пор, пока у нее не появится шанс обрушить свое возмездие на короля Хай-Фэрроу.
— Будь осторожна с бесцветными глазами.
Знала ли Ауриалис, что этот день настанет? Было ли это своего рода предупреждением о ловушке, в которую она наивно попала? Сначала с капитаном Варисом, а теперь с королем. У обоих были одинаковые навязчивые черные глаза.
Фэйт отбросила мысль о Духе Жизни, даже проклинала ее, так как она подвела своих друзей. Она заставила себя сесть, ее кости заныли от твердой земли, так как в ее камере не было ни сена или ни чего-то другого. Она сидела обмякшая, положив руки на вытянутые ноги. Звук капель действительно помогал ей оставаться в здравом уме — это было похоже на метроном для ее мыслей. Она должна была быть умнее; должна была заставить Джейкона остаться дома, чтобы хотя бы у одного из них была своя жизнь. С самого начала это была дурацкая миссия.
Дверь снова распахнулась, и Фэйт со стоном откинула голову назад, прислонившись к стене. У нее было слишком мало эмоциональной энергии для очередного раунда оскорблений и насмешек со стороны капитана Вариса.
Но на этот раз ее приветствовал не черноглазый монстр. Вместо этого у демона были поразительно зеленые глаза и маска хитрого обмана.
Двое других охранников стояли позади принца. Его пристальный взгляд не отрывался от нее, когда он сказал им:
— Оставьте нас. — Они поколебались, но неохотно вышли, глупо оставив ее наедине с намеченной целью мести.
Она выпрямила голову, чтобы посмотреть на него.
— Визит самого наследного принца Хай-Фэрроу. Я должна быть польщена, — протянула она.
— Фэйт, я…
— Ты не имеешь права называть мое имя, — огрызнулась она. — Ты не можешь говорить со мной. Я для тебя ничто, как и ты для меня.
Она могла бы поклясться, что в его глазах промелькнула грусть. Еще одна игра. Та, на которую она не клюнет в этот раз. Она услышала, как звякнули ключи в его руке за мгновение до того, как он повернул их в замке, и дверь распахнулась. Глупый принц. Он вошел внутрь, но остался на расстоянии. Если бы он подошел немного ближе, она бросила бы все силы на то, чтобы разрушить его проклятую стену, и разорвала бы его изнутри.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я должен был сказать ему, иначе он убил бы тебя прямо там, — тихо сказал он.
