да и убранство намекало на торжественность. Только всю романтику разрушал плясавший в самом центре японец без штанов. В одной рубахе и без штанов. Занимательно.
Наверняка это что-то да значило. В японской истории я совершенно не был силен, поэтому, когда от хоровода танцующих отделилась одна актриса и прошла к нам на забавных туфельках с высокой платформой, я решил порасспрашивать.
— Что за праздник здесь инсценирован?
К моему удивлению, каких-либо сцен разврата я пока что не увидел.
— Это — праздник по случаю рождения Инумии, господин, — с поклоном ответила актриса. — Много-много лет назад у советника императора родилась дочь — прекраснейшая из детей. Отец провел много дней без сна и еды перед покоями жены, а когда та разрешилась от бремени, то в спешке завернул ребенка в снятые с себя штаны…
Ну, теперь становилось понятно, что в центре хоровода забыл дядька с голым задом.
— Это была большая удача для советника, — продолжала актриса тоненьким голоском. — Девочка обещала стать красавицей, и на ней мог жениться сам император. Это могло поднять положение семьи советника на небывалую высоту. Поэтому в честь рождения Инумии был устроен великий праздник. Явились все министры и вельможи, в саду играли лучшие музыканты. В честь ребенка танцевали, сочиняли стихи и поднимали много чаш с напитками.
Денисов продолжал в ступоре пялиться на танцующих.
— Как-то это выбивается из общей концепции…
Актриса поклонилась.
— Это зал для отдыха. И эта история служит напоминанием всем нам о том, что у удовольствия должны быть плоды, и плоды эти могут получиться прекрасными. Не стоит думать лишь о минутных усладах, но следует глядеть в будущее… Не желаете ли присоединиться к танцам?
Я покачал головой и указал Денисову на следующую дверь.
— Возможно, чуть позже. Мы пока осматриваемся.
— Разумеется, господа, — актриса в кимоно засеменила прочь, а мы, пробираясь через ветви сакуры, оказались возле входа в четвертый зал.
— Да уж, — шепнул Константин. — Чудны дела твои…
— Не поминай всуе. Мы понятия не имеем, что будет дальше.
И, распахнув четвертые двери, мы буквально провалились… в какой-то, блин, Версаль.
— Это еще что за…
Перед нами проскакала голозадая пародия на маркизу де Помпадур: светя бледными ляжками, на высоких каблуках, она была одета только в корсет и парик. Причем парик как раз из эпохи Людовика XIV — с кучей кудрей, целыми композициями на голове вместо шляп такой высоты, что едва пролезали в дверь. На груди дамочки красовалось колье, а возле губы — там, где лицо не было прикрыто маской — черная мушка.
Я откашлялся. Не только от неожиданности, но и от обилия пудры, что витала в воздухе.
Итак, в четвертом зале у нас имел место французский разврат. Классика. Но здесь праздник явно устраивали с огоньком.
— О, кажется, это сцены из “Неистового Роланда”, — ухмыльнулся Денисов. — Ненавижу это произведение.
— Рыцарский роман?
— Ага. Меня ими в гимназии так пичкали, что до сих пор тошнит.
А постановка, следовало отдать должное, была на высоте — во всех смыслах.
На импровизированном небе крылатые актеры изображали амуров и стреляли в гостей разноцветными стрелами, соединяя таким образом пары. Мужчина, поймавший синюю стрелу, гонялся за полуобнаженной дамой, что кокетливо пряталась от него за колонной. Судя по всему, тут никто не был против такого случайного выбора.
Здесь же разворачивалась сцена спасения героини романа Анжелики от морского чудовища — правда, когда мы появились в зале, чудовище уже было повержено, а Роланд, подтверждая свою неистовость, уже вовсю занимался так и привязанной к скале Анжеликой…
— Миш… — Денисов тронул меня за плечо. — Мне бы пар выпустить. Я слишком молод для такого… Насколько это вообще разрешено на таком тайном задании?
— Не стоит.
— А если для конспирации?
— Конспирируйся заигрываниями, — прошипел я. У самого шишка дымилась, но первым делом — самолеты.
Я повернулся, чтобы поискать выход. “Французский” зал превратили почти что в лабиринт, и пришлось пробираться сквозь заросли всяких растений, чтобы осмотреться. Найдя выход, я обернулся к Денисову…
И не нашел поганца. Вернулся, осмотрелся и…
Денисов, держа в руке золотую стрелу, уже схватил и закинул на плечо какую-то молодую девицу.
Ну е мое.
Прерывать игрища здесь было запрещено, тем более если они были по обоюдному согласию. Торчать здесь я тоже не собирался — хотелось потратить время на осмотр здания и все же найти помещения, где могла уединиться группа аспидовцев.
“Как закончишь, дай знать”, — обратился я к Денисову. — “Пока пробегусь по западному корпусу”.
Константин не ответил, видимо, вконец занятый своим трофеем. Ну, сволочь безответственная. Я это в рапорте отражу.
Четвертый зал оказался последним — я вышел в длинный коридор, по которому можно было добраться до входа в западное крыло. Планировка у дворца, конечно, была затейливая. Это еще мягко сказано — дурацкой она была, если честно. Зато в коридоре было тихо, музыка и сладострастные охи-вздохи не насиловали уши, да и покурить после подобного было бы как нельзя кстати…
Я вышел на террасу, что предваряла спуск к парку. В самом парке было темно, словно никакого празднества во дворце не проводилось. Конспирация, однако. А вот на крыльце сидели две дамочки — явно не гостьи, а актрисы эротического жанра, и с наслаждением курили длинные тонкие сигариллы.
— Прошу прощения за наглость, но могу я у вас одолжить…
Одна из девушек подняла на меня глаза — под маской сверкнули холодком две ярко-голубые льдинки.
— Конечно.
Я взял одну и потянулся за протянутой зажигалкой, памятуя о запрете на силу.
— Благодарю.
— Гость? — спросила вторая.
— Да.
— Впервые здесь, верно?
Я усмехнулся.
— Что же меня выдало?
Девицы переглянулись и расхохотались.
— Чистый наряд! Обычно дебютанты очень быстро приводят их в негодность. Если вы понимаете, о чем я…
Я рассмеялся в ответ и едва не подавился дымом.
— Пока выбираю. Чем больше блюд, тем труднее остановить взгляд на чем-то одном.
— Значит, в восточном крыле вам было скучно? — улыбнулась девушка.
— Ничего нового. Такое я могу найти не только здесь. А хотелось удивиться.
Девушки снова переглянулись и медленно поднялись ко мне.
— Быть может, мы сможем показать вам представление, что вас удивит…
Первая положила мне руку на грудь, а вторая и вовсе не церемонилась. Плоть, и без того замученная увиденным, ответила мгновенно.
— Не так быстро, дамы, — ухмыльнулся я. — Иначе испачкаю еще и вас.
Девицы весело расхохотались.
— А ты забавный, герой. Правда ведь он забавный?
— Пожалуй, да, — промурлыкала вторая. — Я бы пригласила его в наш зал…
Я потушил недокуренную сигариллу в чаше песка.
— В таком случае
