и отвернулась к окну.
— Ну уж нет, послушаешь! — прорычал я. — Моя пушка появилась только благодаря тому, что Вова выбил мозги ее прошлому владельцу. Представляешь, просто взял и убил его, — мое показное спокойствие окончательно меня покинуло. — Потому что этот козел в свою очередь пытался убить нас. А ведь мы ему ничего не делали, просто появились в поле его зрения. Представь, мужик сидел и глядел на улицу, карауля, пока там кто-то появится, чтобы его убить.
— Псих конченый! — выдала диагноз Анька.
— Не-е-ет, — грустно усмехнулся я, — он охранял «свою территорию», а мы на нее влезли и убили его. И кто в результате был прав?
— Ну откуда вы могли знать…
— Во-о-от! А он откуда мог знать? Кто кого должен был убить? Кто прав?
— Да просто стреляться не надо было и…
— И ты умрешь, без вариантов. Стреляй или подстрелят тебя. И так теперь будет везде и всегда. Нормальные люди станут просто опасными, а всякое отребье околоуголовное будет править. Потому что знает, что такое закон силы.
— Не верю! Какой-то кошмар. Будто в ужастик попали…
— Скорее постап, — усмехнулся я и добил ее. — Нет полиции. Нет армии. Нет законов. Понимаешь? Нет и не будет…
— Но мы же слушали радио, власти…
Я не выдержал и рассмеялся.
— Власти? Серьезно? Власть нас просто слила, заблокировав все выезды.
— Ну, вы же надеялись на эвакуацию, и за этим мы и едем в Бадатий. Разве нет?
— Нет, — я как-то внезапно погас. Просто расхотелось спорить, что-то доказывать. Быть может, сам до последнего, как Аня, цеплялся за старый мир, отказываясь верить в рождение нового, но сейчас осознал, что ничего уже не будет как прежде…
— Что значит «нет»? — спросила Аня.
— Мы едем, чтобы можно было потом сказать самим себе — сделали все, что могли, — заявил я и сам удивился тому, насколько спокойно это сказал. Будто сам себе признался.
Аня ошарашенно уставилась на меня. Ей и Асе мы здорово и красиво наобещали, что в Бадатии точно будут вояки, что они построили кордон и что уж там-то точно нам помогут. Вон, в Ахтияре куча кораблей, а наш друг — капитан одного из них. Погрузимся счастливо на кораблик и поплывем туда, где безопасно и спокойно…
— То есть нет никакого капитана? — вспомнила о моем приятеле и Аня.
— Есть, но ты же понимаешь, что он может просто нам отказать?
— Ты хочешь сказать, что просто врал нам про эвакуацию? — я услышал, как задрожал ее голос.
— Да почему врал-то? — пожал я плечами. — Я не могу тебе гарантировать сейчас ничего. Надеюсь на лучшее, а ожидаю худшего…
Она открыла было рот, чтобы то ли как-то возразить мне, то ли возмутиться, но в этот момент зашипела рация и в эфире появился голос Аськи.
— Жень! Давай остановимся.
— Зачем? Что случилось?
— Нужно.
— Ну хорошо, давай ближайший съезд с трассы найдем и съедем.
— Хорошо.
Вот блин. А у Вовки с Аськой что случилось? По нужде, надеюсь, приперло? Ну вовремя, надо сказать, а то продолжать разговор с Анькой, который перешел в, мягко говоря, неприятную плоскость, мне совершенно не хотелось…
Глава 27
Почти мертвец
Вова
Попрощавшись со своей «кореянкой», Вова прыгнул за руль «Жигулей» и втопил газ.
Конечно же, машина была не ахти. Ну а как иначе? Найти живой ВАЗ в наше время — та еще проблема. И раньше-то эта тачка была любимой у рыночников и селян, они ее и в хвост и в гриву гоняли, пока не посыплется, а сегодня к этому еще и перекупы-сволочи добавились, которые ржавое корыто умудрялись замалевать так, и не придерешься. Но все же в худо-бедно приличном состоянии «Жигуля» еще найти можно было.
Однако это точно не про тот агрегат, которым управлял сейчас Вова. Движок троил, в салоне воняло бензином и выхлопными газами, холостые обороты машина держала, но… стоит расслабиться, и заглохнет.
О коробке передач нечего и говорить — переключалось все с таким рычанием, так туго, что Вова боялся просто к черту вырвать или погнуть рычаг.
Но все же какой бы убитый жигуль ни был, он ехал. И ехал быстрее «Оки».
— Фуф! Как же классно тут ехать! — с улыбкой заявила Аська.
— М? — не понял Вова.
— Да в «Оке» места всего ничего. Толком не пошевелишься…
— А… — до Вовы дошло, что из поселка выезжали на одной машине, и Аське, Ане, Лехе пришлось сидеть втроем сзади, а места там действительно было не так чтобы много. Еще и на руках импровизированные котомки пришлось везти…
— А теперь кайф, — продолжила Аська, — хочу так сяду, хочу так. Хочу пряники ем, хочу халву.
— Главное, чтобы доехали, — заявил Вова.
— В смысле? Что не так?
— Да все не так. Это развалина, а не машина. Не заметила?
— Ну дверь с первой попытки закрыла, — улыбнулась она, — а так да… уставшая…
— Вот-вот. И я бы даже сказал, не уставшая, а практически при смерти.
— Что, совсем все плохо? Можем сломаться?
— Да мы уже сломаны, — улыбнулся и Вова, — вон, слышишь, как движок тарабанит?
— Ага, — кивнула она.
— Ну вот… И это только вершина айсберга. Сзади, слышу, тоже что-то тарахтит… Хоть бы колесо не потерять по дороге.
— Придется назад в «Оку» лезть, — вздохнула Аська.
— Не получится. Все добро и людей в одну машину не вместим.
— И что тогда делать?
— Искать другую машину, что же еще…
— А может, дотянем все-таки до Бадатия? Нам ведь в лагерь надо. И Женя говорил, там эвакуация будет. Вряд ли разрешат машины с собой брать и весь груз.
— Есть такое, — вздохнул Вова. Он подловил себя на мысли, что не думал об этом. А что если действительно придется эвакуироваться морем? Насчет вещей Аська права — все с собой не утащить, да и не позволят… Хотя… есть ведь Мурлок. С ним всегда можно договориться. Уж Женя точно сможет. Если в чем-то и можно быть уверенным, так это в том, что Женя скорее костьми ляжет, чем бросит что-то из добытого.
— Слушай, — встрепенулась Аська, — а что будет дальше?
— Не понял? — нахмурился Вова. — Когда это «дальше»?
— Ну… вот нас эвакуируют. А дальше что?
— Дальше будет видно, — вздохнул Вова, — я и насчет «эвакуируют» не уверен.
— Да ладно! Неужели нас всех бросят, когда такое происходит вокруг?
— Знаешь, насчет того, могут ли нас бросить, я даже не сомневаюсь, — усмехнулся Вова, — а насчет эвакуации… Я тут думаю, а есть ли куда эвакуироваться?
— Что ты имеешь в виду?
— А если происходящее здесь началось
