Скачка была бешеная, маршрут подозрительно прямой. Дорога вела на север, забирая к западу вдоль Корсо Мастино. Так Пьетро добрался до очередного перекрестка. Он сразу заметил малиновый флаг, развевавшийся на балконе второго этажа, и, согласно знаку, повернул на север. Целую вечность пришлось нестись по берегу реки. Слева оказались дома бедняков и представителей среднего класса. Справа Адидже как раз делала крутой изгиб, омывая город с севера. С воды порывами налетал ледяной ветер.
Пьетро мчался во втором ряду. Несколько раз он уворачивался от кулаков; впрочем, грозили ему больше для порядку, чем по злобе. Между Пьетро и теми всадниками, которые легко, без риска для жизни проскочили туннель, оставалось примерно четыре лошадиных корпуса; зато ловкачам из первого ряда приходилось постоянно вертеть головами в поисках малиновых флажков. Одними из первых, голова в голову, мчались Марьотто и Антонио. Вскоре их обогнал Марцилио, преследуемый по пятам еще двумя всадниками. На несколько локтей от лидирующей пятерки шел еще один всадник. Шестеро отчаянно косили друг на друга, на глаз определяли количество локтей и пядей и одновременно высматривали флажки. Великолепный конь падуанца не скакал, а летел, одним махом покрывая неслыханные расстояния. На прямой дистанции Марцилио, несомненно, вышел бы победителем, причем без особых усилий.
Вдоль берега Адидже было полно препятствий. В художественном беспорядке попадались бочонки, рыболовные снасти и бог знает что еще. Мостовая то и дело обрывалась, и тогда кони разбрызгивали копытами жидкую грязь. Дорога шла то вверх, то под уклон, удержаться в седле стоило большого труда. Слева, с крыш низеньких домиков, и справа, с лодок, всадников приветствовали многочисленные зрители — счастливцы, успевшие занять самые лучшие места, не то что трибуны Арены.
Пьетро совсем взмок в тяжелом меховом табарро. Пот стекал по позвоночнику, новая камича была хоть выжимай. Юноша понял, что Каррара заранее знал, каково бывает тепло одетому всаднику, и предпочел померзнуть перед началом, но не потеть во время скачек. Пьетро целую секунду потратил на раздумья и в конце концов положил руку на пряжку своего новенького плаща на кроличьем меху.
Он огляделся. Вокруг развевались разноцветные флажки — синие и золотые, белые и черные. Не было только малиновых. Пьетро уже решил, что путь его теперь лежит в предместье, но лидирующая шестерка повернула на запад. Секундой позже Пьетро заметил малиновый флажок на кровле свечной лавки. Пьетро тоже повернул — и успел увидеть шесть крупов, забирающих на север согласно очередному знаку.
Пьетро ориентировался теперь на лидеров. Справа от него из промозглого тумана выступила церковь Сан Зено. Путь лежал мимо переднего крыльца, мимо гравированных железных дверей под массивным круглым окном. От базилики покровителя Вероны всадники повернули на юг, проехали несколько жилых кварталов, затем повернули на запад и помчались к церкви Святого Бернардино. Теперь дорога была по-настоящему трудной, и уже через несколько локтей расстояние между шестеркой лидеров и остальными всадниками существенно сократилось. Прижатые справа новой каменной стеной, они старались оттеснить друг друга перед следующим поворотом. Рядом с Пьетро скакал старший брат Антонио — Луиджи, — его имя ни с того ни с сего всплыло в памяти. Стальные глазки Луиджи сверлили спину младшего Капеселатро.
Пьетро притерли к стене. Впереди он видел городские ворота под названием Порта Сан Систо, переименованные жителями этого квартала в Порта Палио и открывавшиеся пятью арками в западные предместья. Ворота венчал грифон. Вдруг Пьетро заметил малиновый флажок, показывающий крутой поворот налево, к центру Вероны.
Но почему же этого поворота не заметила шестерка лидеров? Мари, Антонио и остальные промчались мимо, словно на них были шоры. Каррара и вовсе не увидел флажка в каких-то трех локтях от себя. Теперь Пьетро будет первым!
Проблема заключалась в том, что Пьетро левым боком притерли к стене; чтобы повернуть, ему требовалось сначала остановиться и пропустить остальных — а такой маневр мог показаться подозрительным.
«Притворюсь, что мой конь потерял подкову!..»
Однако в этот самый момент всадник, мчавшийся наравне с Пьетро, тоже увидел поворот и завопил. Нико да Лоццо, Луиджи Капеселатро, тип, что предлагал за падение Пьетро двадцать флоринов, — все разом заметили флажок и громко возрадовались тому, что шансы их на победу теперь возрастут. Восемьдесят две руки разом натянули поводья, сорок один скакун повернул налево и ринулся вниз по улице Порта Палио, к центру, а там и назад к Корсо Мастино.
Пьетро тоже хотел поворотить гнедого. Однако помедлил: шестерка лидеров шла вперед, словно и не видела никаких флажков. Марьотто, Антонио и остальные знай себе пришпоривали коней, не догадываясь, что пропустили поворот. Странно, что они не слышали радостных воплей арьергарда.
Прищурившись, Пьетро увидел то, что видели шестеро, — далеко впереди, у самого закругления городской стены, развевался малиновый флажок. Еще один? Откуда он взялся? Разве можно повернуть и здесь, и у следующего квартала?
Придется выбирать. Пьетро сглотнул и проигнорировал ближайший флажок. Внутренний голос подсказывал юноше, что дело нечисто, и он последовал за своими друзьями. Стараясь их нагнать, Пьетро ломал голову над происхождением ложного, по всей видимости, флажка.
Впереди мелькал ярко-белый фарсетто падуанца. И этот цвет навел Пьетро на некоторые мысли. Юноша вспомнил, что Каррара проехал буквально в пяди от ложного флажка. А еще раньше, в туннеле, он едва не упал с коня — или, может, то, что казалось случайностью, было на самом деле хорошо продуманным ходом? Иначе зачем он?..
Флажок, которым взмахнул Д’Изола! Каррара поднял его с земли на полном скаку! Теперь же на этот флажок клюнул сорок один всадник!
Ну и бестия этот Каррара! Ловко он избавился почти от всех соперников! Надо же, еще до начала скачек все прикинул, просчитал в уме! Если бы Пьетро не притерли к стене, он бы не задумываясь повернул вместе со всеми налево. Теперь же шансы на победу только у семерых. К тому времени, как остальные поймут ошибку, они будут уже в восточной части города и ни за что не сумеют снова взять след.
Пьетро пришпорил гнедого. Теперь ничто не мешало ему поравняться с шестью всадниками, скакавшими голова в голову.
Марьотто и Антонио на всем скаку успевали подначивать друг друга, сыпать проклятиями и непристойностями. Вначале они оба мрачно думали лишь о том, как бы победить. Однако после того, как позади осталась церковь Сан Зено, Антонио уже не мог подавить искушение дотянуться до лошади Марьотто и дернуть седло так, что друг его согнулся в три погибели, получив удар в причинное место. Марьотто не остался в долгу: он выхватил у одного из зевак яблоко, надкусил его, разжевал кусок и выплюнул прямо в лицо Антонио. Эти невинные шалости хранили обоих от предательского стремления к лидерству. Они еще и половины пути не проехали — когда же и позабавиться, как не сейчас!
