— Ты слышишь меня? — не столько прошептала, сколько прошипела Селеста. — Ответь.
— Слышу.
— Как твое имя?
— Рук.
Рук, «Пушинка». Смешное имя, совсем неподходящее жестокому главарю бандитов. Иное дело Осилти — «Клыкастый».
— Ты ведь хочешь помочь нам, Рук? Хочешь?
— Да…
— Помоги нам, Рук. Помоги — настойчиво, убедительно повторила Селеста.
— Хорошо…
— Ты богатый человек?
— Да…
— Ты хранишь в этом доме свои деньги?
— Да…
Селеста немного помедлила, склонилась ниже.
— Ты хранишь деньги в тайнике?
— Да…
— Он в этой комнате?
— Да…
— Где именно?
Мужчина дернулся и слегка нахмурился. Медея немедленно подвинулась еще ближе и принялась гладить его второй рукой.
— Надо нажать на глаза павлина.
Селеста, не отрывая взгляда от пленника, активно замахала Хастину. Паренек огляделся. Никакими павлинами в комнате и не пахло, не виднелось ни статуй, ни изображений. Только в дальнем углу на полке стояла статуэтка какого-то существа, по виду, птицы. Присмотревшись повнимательнее, Хастин бросился к ней — у статуэтки оказался обломан хвост. Торопливо надавив на глаза, он услышал, как со скрипом повернулся где-то в стене механизм. Бандит рисковал. Еще немного, и заржавевшие шестеренки не смогли бы открывать и закрывать тайник. Как он сохранился, чем занимался прежний хозяин дома, откуда о тайнике узнал бандит? Теперь не узнаешь, да и какая разница.
— Есть! — радостно вскрикнул юноша, и немедленно от кровати раздался резкий вздох. Обернувшись, Хастин успел увидеть резкий и точный удар, нанесенный Медеей по голове пленника. Селеста устало прикрывала лицо рукой.
— Осторожнее надо — ядовито заметила красавица.
В тайнике нашлась крупная пачка денег, диниров пятьсот на первый взгляд. Еще там лежал миниатюрный, баснословной цены арбалет и несколько писем, аккуратно перевязанных тесьмой. Всю добычу Хастин, не разглядывая, положил в запасливо прихваченную с собой холщовую котомку. Потом связал узлы одеяла, упаковав награбленное, и неуверенно огляделся. Транспортировкой пленника, как ему казалось, девушки займутся сами.
— Не торопись.
Мертвенная бледность ушла с лица Селесты, но выглядела она, словно питалась в последний раз дня три назад. И чувствовала себя так же. Жажда подняла свою уродливую голову, хотелось вцепиться в горло мужчине и полностью, до последней капли крови, осушить его. Ей пришлось отодвинуться подальше, сползти с кровати, чтобы не поддаться искушению. Витавшие по дому запахи крови, боли, убийства не добавляли спокойствия, упырица чувствовала, что еще немного, и она потеряет контроль над пробудившимся демоном. Она одним прыжком подскочила к лежавшей в углу девушке, глухо рыча, яростно дернула ковер, в которую ту замотали, и вцепилась ей в горло. Пришедшая в себя от боли жертва вскрикнула и беспомощно затрепыхалась в сдавивших ее объятиях. Хастин, нервно переминаясь, смотрел на жуткую трапезу.
— Да, тебе повезло — Медея, продолжая связывать пленнику руки, насмешливо и с легким презрением разглядывала новичка. — Ты никогда не знал, что такое настоящий голод. Смотри внимательнее. Рано или поздно ты тоже пройдешь через это.
— Почему она… так?
— Использование наших способностей отнимает много сил. Тьма щедро наделяет слуг своих дарами, но и плату требует высокую. Очень высокую. Со временем и ты обнаружишь в себе нечто, некое призвание, дар, назови, как хочешь.
— Это магия?
— Нет — Медея принялась заворачивать мужчину в ковер. Тащить Осилти, судя по всему, ей придется одной. Селесте после дикого напряжения требуется отдых, одной крови недостаточно для восстановления, Хастин понесет прочую добычу. Ничего, как-нибудь справится, лишь бы пленник не мешал. — Магия есть использование внешних сил для достижения нужного заклинателю результата. Забыл определение, студент? Мы действуем иначе, используем свою энергетику. Потом поговорим. Потащили.
Селеста шла, как сомнамбула, за ней постоянно приходилось приглядывать. Медея с тревогой смотрела на подругу — прежде та после допросов выглядела намного лучше. Правда, и сталкиваться с настолько упорным сопротивлением жертвы им прежде не доводилось, пойманные ими люди с самого начала охотно делились сведениями в обмен на жизнь и свободу. Главарь же сопротивлялся из всех сил, понимал, что живым его не оставят.
— Подожгите…
Перед выходом Селеста остановилась и посмотрела на спутников мутным взглядом. Хастин, собравшийся проверить, нет ли кого на улице, кивнул в ответ:
— Сейчас.
Он все-таки ненадолго выбежал за дверь, огляделся, никого не заметив, и только потом позвал Медею. Девушки заспешили к расположенному неподалеку входу в канализацию. Маршрут обговорили заранее, исходя из возможной неудачи. Учли, кажется, все — частоту патрулей стражи, слухи об используемых «пауками» собаках, даже прикидывали, как убегать в случае ранения. Хастин остался в доме. Он быстро пробежался по этажам, ориентируясь на запахи. Витавший в воздухе аромат крови здорово мешал ему, сбивал с мыслей, но в каморке охранников на первом этаже и в комнатах нескольких бандитов ему удалось найти пахнущие алкоголем жидкости. Правда, в большинстве баклажек плескалась какая-то бодяга со слабым градусом, для целей начинающего поджигателя подошло всего две бутылки. Опрыскав второй этаж, уделив особенное внимание комнате Осилти, он высек карманным кресалом искры на смоченную тряпочку и бросил ее на пол. Затем, не оглядываясь, выбежал за дверь, подхватил узел с вещами и заспешил следом за давно скрывшимися под землей девушками.
Входившие в подземный зал морваниты выглядели по-детски счастливыми. Впервые за долгое время они чувствовали себя нужными, ощущали причастность к истинной власти, власти над сердцами и душами. Им долго запрещали предпринимать активные действия во славу своего бога, но сегодня они убедились — ожидания не были напрасными.
Город бурлил. Произошедшее вчерашней ночью дерзкое убийство сразу десятка человек, входивших в число подручных приближенного к самому герцогу аристократу, вызвало настоящую лавину сплетен. Говорили, граф Лаш отомстил излишне удачливому сопернику, и фавориты наконец-то передерутся. Шептались, палача наказал чудом выживший невольник, сбежавший с рудников и карауливший дом целую неделю. Утверждали, сам Морван послал демона, дабы покарать разгневавшего его грешника. Последний слух более прочих соответствовал правде, и облаченные в ритуальные балахоны (выданные Селестой по торжественному случаю) сектанты знали истину лучше прочих.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
