Если у разбойников и в охране были сообщники, то вполне вероятно, что с помощью подкупов или открытой силы они контролировали и погонщиков. Возможно, есть какие-нибудь условные сигналы. Уолли нашел на стене подходящий выступ и разложил на нем пять золотых монет. Подумав немного, он добавил еще две.
– Это останется здесь до твоего возвращения, – сказал он. Глаза погонщика загорелись так, словно перед ним лежало целое состояние. – Я поеду верхом на муле прямо за тобой. Если нас остановят разбойники или воины – особенно если воины, – он размахнулся, и нож вонзился в стену, – ты сюда не вернешься. Вопросы есть?
Труднее всего спрятать мечи. Уолли пришлось употребить всю свою власть, которую давала ему третья клятва, чтобы Нанджи наконец отдал ему свой меч. Оба клинка завернули в мешковину и привязали к спине мула под тюком с зерном. Собственный меч Уолли остался где-то в казармах. И так, имея при себе только один кинжал, спрятанный на высокой груди Уолли, путешественники двинулись в путь, направляясь к подножию горы, где им предстояло пройти мимо часовых.
* * *
Все, кроме Зорьки, были с ног до головы вываляны в грязи. Уолли понимал, что вид у него очень уродливый – оплывшее женское тело и мускулистые мужские ноги. Нанджи со своими грязными черными кудрями – просто тощий Четвертый неопределенного ремесла, хотя для своего ранга он необычно молод. Катанджи – всего лишь безымянный Первый. Все остальные не должны привлечь к себе внимания.
Пройти мимо часовых – задача довольно трудная, их там восемь человек, а у Уолли всего один кинжал. Если бы не Хонакура, Уолли никогда бы не пошел на этот риск: где-нибудь в горах наверняка есть другой путь.
Воины прохлаждались в тени земляничного дерева и близко к повозкам не подходили. Из этого Уолли заключил, что жертву убийства еще не обнаружили. Значит, они ищут только воина седьмого ранга да, может быть, его вассала, и большинство, наверное, все еще считают, что Нанджи – Второй. Полдюжины паломников их совсем не заинтересовали. Воины высоких рангов никогда не связываются с таким отребьем, а мысль о том, что Седьмой может переодеться рабыней, вообще никогда не придет им в голову, проживи они хоть тысячу лет. Уолли опустил голову. Пот ручьями стекал по его лицу. Через несколько минут мулы миновали часовых и уже поднимались в гору.
Разбойники вряд ли заинтересуются паломниками, идущими из храма. Они любят грабить еще до того, как к этому приступят жрецы. Итак, теперь Уолли оставалось только вернуть седьмой меч и пригнать свое стадо к лодке. Звучит просто! Если он сумеет добраться до пристани раньше, чем там узнают о его преступлении, то можно надеяться на нерадивость часовых, которые только делают вид, что выполняют приказ нелюбимого предводителя. Впервые за много дней в душе Уолли проснулась надежда. Он стал молиться.
С мечом все оказалось просто. Мулам надо было где-то отдохнуть, и Уолли крикнул погонщику, чтобы тот остановился у четырнадцатого домика.
– Мулы идут. Переправа мулов, – послушно прокричал погонщик. Уолли и Джа спешились.
Они скользнули в домик. Там было пусто. Джа выбрала одну из самых старых хижин. На полу лежал толстый слой грязи, в комнате нет ничего кроме двух полусгнивших матрацев. Видимо, та хибарка, где он встретил Джа, – одно из самых лучших помещений.
– Это здесь, господин, – сказала она, показывая пальцем, и Уолли надо было только протянуть руку и достать седьмой меч из соломы. Клинок засверкал, вспыхнул камень, и сердце Уолли опять затрепетало. Он полюбовался мечом, а потом завернул его в одеяло Виксини.
Джа уже собралась уходить, но эта грязная лачужка напомнила Уолли об их первой ночи. Он взял ее руку. Она обернулась и вопросительно посмотрела на него.
– Джа, – сказал он.
– Да, господин?
Он покачал головой.
– Уолли? – прошептала она с улыбкой.
Он кивнул.
– В этих домиках я нашел два сокровища.
Она оглянулась на дверь, слегка нахмурилась, потом опять обернулась к нему.
– Господин, покажите мне весь Мир.
– Если ты меня поцелуешь.
Она потупила взгляд.
– Рабыня подчиняется приказам.
– Поцелуй меня, рабыня!
– Переправа мулов! – прокричал погонщик. Он стоял, за дверью, но Уолли показалось, что голос доносится откуда-то издалека.
Обниматься в таком виде, когда сам похож на большой диван, не очень-то романтично, но через некоторое время Уолли перевел дыхание и повторил:
– Еще раз, рабыня!
– Господин! – проговорила она с упреком. Пора идти!
Но в глазах ее светилось такое счастье, такая радость, каких он никогда не видел. Она оставляет здесь мало приятных воспоминаний. Рабам не разрешается иметь чувства, но чем бы ни стали эти убогие лачуги для Уолли, Джа они, должно быть, напоминают о том, что здесь она была всего лишь частью мебели.
Он понимал, что она права. Им пора идти, иначе слишком длительная остановка может привлечь внимание.
– Пойдем быстрее!
Они еще раз поцеловались и шагнули к двери. Как всегда, он хотел, чтобы она вышла первой. Как всегда, она держалась позади. Он настоял, она подчинилась.
Вдруг она отпрянула и толкнула его обратно в домик.
– Всадники!
Уолли осторожно выглянул. В гору поднимались трое – в красном, оранжевом и зеленом – неужели сам Тарру?
– Погонщик! – Уолли махнул рукой, снял с меча одеяло и встал у окна. Процессия прошла мимо.
Первым, сгорбясь в седле, ехал скучающий погонщик, далее следовал темноволосый Нанджи, он держал на руках Виксини и пытался успокоить его, повторяя, что мама скоро придет; Катанджи развернулся и смотрел назад, под гору; Хонакура бессильно висел на спине мула, последней ехала Зорька. Взгляд Уолли замер. Он в первый раз увидел Зорьку на ярком солнечном свете. К тому же верхом на муле! Ее великолепные ноги были видны полностью, бахрома натянулась и обнажила остальные части ее чувственного тела. Ух! При одном только взгляде на нее в организме Шонсу включилась мощная программа по производству гормонов. Он знал, что Зорьки здесь быть не должно, что это ошибка, и в этом седле должен ехать кто-то другой, скорее всего, еще один воин, старше и опытнее Нанджи, еще один борец. Но Уолли не знал, кто именно, и… О! Ну и зрелище!
Стук копыт раздался ближе.
Неужели их узнали? Нет, вряд ли. Скорее всего, Тарру решил лично повести самые надежные силы к пристани. Поскольку в храме ему ничего не удалось выяснить, то такая стратегия – самая лучшая: теперь его уже никто не сможет перехитрить.
Найдено ли тело?
Возможно. А что с Бриу? Охрана в тюрьме сменяется в полдень, и значит, уже тогда Бриу был свободен, а может быть, и раньше. Он мог сообщить о том, что светлейший Шонсу бежал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
