Уолли протянул ему руку. Поколебавшись, Бриу пожал ее.
– Надеюсь, светлейший, что в пути вас все же лишат невинности.
Не переставая смеяться этой неожиданной шутке, Уолли поднялся в комнату охраны. Он отдал Катанджи его меч и помог справиться с ножнами. Хонакура уже облачился в черный балахон, и Нанджи обвязывал ему лоб.
– Мы попали в хорошую переделку, свя… старик, – сказал Уолли. – Не знаю, как нам удастся выбраться. Но лучше всего поскорее вернуться к казармам.
– К казармам? – невинно спросил Хонакура. – А почему бы не в город?
– Но как… – начал Уолли, а потом быстро посмотрел на него. – Черт побери! Должен же быть какой-нибудь потайной ход!..
– Конечно, – ответил Хонакура. – Неужели вы думаете, что у жрецов может его не быть? Вы никогда не спрашивали меня об этом.
И он радостно засмеялся.
Глава 2
Отойдя от тюрьмы на некоторое расстояние, они изменили порядок – теперь впереди шли двое воинов, а сзади – завернутые в черное фигуры. Хонакура спешил изо всех сил. Он поддерживал рукой свое слишком длинное одеяние, но все равно спотыкался на каждом шагу. Уолли оказался не намного проворнее: от неудобных сандалий у него опять заболели недолеченные ноги. К тому же идти медленно было легче: не так изматывала жара. Навстречу им попадались люди, но никто не обратил на них внимания.
Срывающимся голосом старик говорил Нанджи, куда идти. Сначала они шли вдоль берега, потом свернули на деревянный настил недалеко от самой стены. – Я думаю, нам понадобится лопата, – прохрипел он, и боги поставили на их пути тележку с инструментами. Уолли сделал два шага в сторону и взял необходимое.
– Все тихо? Никого нет? – спросил жрец, и беглецы скрылись в кустах. Заросли плотной стеной обступали старую полуразвалившуюся голубятню, покрытую лишайником и почти сгнившую. Внутрь вела маленькая дверь. Уолли навалился плечом, и она легко поддалась. Раздалось хлопанье крыльев. Внутри было темно, мрачно, грязно и чем-то неприятно пахло. В птичьем помете копошились черви. Через дыру в крыше пробивались лучи света, падая на толстые занавеси паутины. Сверху из своих гнезд смотрели удивленные белые птицы.
– Если только за нами не следили, – сказал Уолли, – мы здесь в полной безопасности. Тут никто не был уже многие годы.
– Не годы, а поколения! – ответил Хонакура. – Я надеюсь, что путь все еще существует. Возможно, им не пользовались уже несколько веков. Или вообще никогда. – Он чихнул. – С той стороны выход может оказаться закрытым.
– Неплохо! – сказал Уолли. – Я думаю, надо послать Катанджи, чтобы он привел остальных. Ты согласен, Нанджи?
Нанджи кивнул, все еще мрачно хмуря брови.
– Надо, чтобы кто-то навел здесь порядок, когда мы уйдем, – сказал жрец.
– Приведи Джа, Зорьку и Ани, – приказал Уолли. Юноша усмехнулся и направился к двери. – Иди медленно! Если кто-нибудь спросит, скажи, что ты – новый подопечный мастера Бриу, что он послал тебя по делу… По какому делу – ты имеешь право не говорить. И захвати мои ботинки!
Катанджи ушел.
– А кто же такая эта Зорька? – спросил Хонакура с улыбкой.
– Я полагаю, это номер шестой, – прорычал Уолли, оглядывая царящую повсюду зловонную грязь. – Нанджи купил себе рабыню.
– А седьмой – я.
Уолли в недоумении обернулся к нему.
– Вы? При всем моем уважении, священный, вам не справиться.
– Думаю, что вы правы, – спокойно ответил Хонакура. – Вполне возможно, что я никогда не вернусь сюда. Но ведь и вы можете погибнуть, молодой человек, а вам терять гораздо больше, чем мне. И кроме того, у вас есть хорошая возможность вернуться.
– Что вы имеете в виду?
– Вы ведь должны вернуть меч, помните? О том, что это значит на самом деле, я знаю не больше, чем вы. Но может быть, вы должны принести его туда, где получили.
Вокруг встревоженно ворковали голуби, а Уолли попытался представить себе, как старый, привыкший к пышности и роскоши человек отправится в тяжелый и опасный поход.
– Я не хочу, чтобы вы шли с нами.
Жрец фыркнул, а потом несколько раз чихнул.
– Я знал, что пойду с вами, с того самого момента, когда вы передали мне слова бога. Я ведь могу быть вам полезен, не так ли?
Возразить нечего.
– И все же я думаю, вам лучше остаться, сказал Уолли так мягко, как только мог. Старик ему нравился, и он жалел его.
– Если я не пойду с вами, меня отправят на Судилище! Конечно, я пойду. Нас семеро! Так, а выход, говорят, в самом дальнем от храма углу, значит, в том.
Уолли протянул Нанджи лопату. Тот слегка отвлекся от своих мрачных мыслей, заинтересовавшись таинственным подземным ходом. Какое-то время он в нерешительности смотрел на грязь. Потом снял свою новую оранжевую юбку и передал Уолли. Нанджи начал копать, поднимая целые тучи вонючей гнилой пыли. Уолли и Хонакура позорно бежали на свежий воздух. Они стояли в кустах и шепотом разговаривали.
– Много ли жрецов знают об этом ходе? – спросил Уолли.
Хонакура покачал головой.
– Не знаю, – ответил он. – Все идет по цепочке. Мне об этом рассказали много-много лет назад. Когда этот человек умер, я рассказал еще одному. Но первый, к кому я обратился, уже знал.
Очень просто, но такая система проработала не одно столетие. Уолли должен был догадаться, что у жрецов есть свой выход, о котором воины не знают. И может быть, не один.
Потом он спросил, за что старика бросили в тюрьму, и еще раз убедился, что бог оказался прав – Уолли не понимал, что происходит в храме. Собираясь отправиться вместе с Уолли, Хонакура начал слишком быстро передавать полномочия. Много суеты вызвал и праздник в День Воина. Хонакура настойчиво внушал всем, что Уолли предстоит выполнить волю Богини, а значит, воины должны ему помогать. А воля Богини – сильнее, чем третья клятва, принесенная Тарру. Хорошая попытка, подумал Уолли, но нельзя надеяться, что воины станут слушаться жрецов. Был ли его арест делом рук Тарру, Хонакура точно не знал.
Хотя об этом ничего не было сказано, но Уолли задумался, нет ли тут и его вины. Хонакура, стоя во главе всех византийских интриг внутри храма, оказывал слишком большое внимание этому таинственному воину, который даже не взял на себя труд разобраться в охране. И среди жрецов Уолли не удалось найти себе поддержки.
Но где Катанджи? Время шло, и Уолли стал нервничать. Он возложил слишком большую ответственность на непроверенного человека.
В дверях появился Нанджи. Окутанный облаком серой пыли, он был похож на Духа Чумы. Из воспаленных глаз мастера катились слезы.
– Там люк, – проговорил он между приступами кашля. – Не могу поднять. Уолли вошел внутрь и через кучи грязи пробрался к расчищенной площадке. Он увидел каменную плиту, в которую было вдето сильно разъеденное бронзовое кольцо. Крепко ухватившись за него, Уолли потянул. Сначала ему показалось, что и у него ничего не получится, но вот крышка сдвинулась и легко повернулась. Он взглянул вниз, в темноту, и пожалел, что не приказал Катанджи прихватить фонарь. Потом он опять вышел наружу, чтобы все газы, которые могли скопиться в подземелье, успели выветриться. Трое мужчин сидели на земле и, не говоря ни слова, напряженно ждали. Катанджи вполне надежен, но ведь он мог попасться на глаза Тарру. А может быть, Бриу уже нашли и он рассказал все. Новый Первый – вещь вполне обычная, уверял себя Уолли, но он тут же пожалел, что не приказал Катанджи держать глаза широко открытыми. Два сына ковровщика – это уже слишком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
