Он вздохнул:
— Госпожа…
Она стиснула зубы. Понятно. Надо дожидаться рассвета.
* * *
На рассвете в лесу сделалось чуть ли не по-зимнему холодно. Во всяком случае, Ирене так казалось. Возможно, причиной ее дрожи были нервы, сырость, бессонница — как бы то ни было, но «сочинительницу Хмель» трясло, как в лихорадке, и Рек забеспокоился, плотнее укутал ее одеялом, лег рядом, пытаясь согреть…
— Верховный Толкователь… — пробормотала она сквозь лязгающие зубы, — вот черт, как бы язык себе не откусить… Верховный Толкователь оказался вовсе не тем, кого я… ищу… Он просто верховный Толкователь. Он… кукла…
— Верховный Толкователь — кукла? — после паузы спросил рыцарь.
Неподалеку, на поляне, паслась невидимая в темноте лошадь.
Ирена вздохнула:
— Рек… Кто такой… Темный Толкователь?
Рыцарь молчал. Плотнее прижал ее к себе; она ощущала телом пряжку на его поясе, шнуровку на его куртке, мышцы, твердые, будто каменные…
— Рек… Понимаете. Я ищу человека, который… мог бы держать в руках ниточки этого мира. Который… Это не Верховный Толкователь, нет. Не герцог… наверное. Кто?!
— Создатель, — с коротким смешком предположил Рек.
— Создатель, — эхом отозвалась Ирена. — И что обидно, он может оказаться кем угодно… тренером местной… футбольной команды… Извините, Рек. Я говорю глупости…
Небо серело. Еще немного — и можно будет развернуть свиток. Прочесть, наконец, текст, из-за которого и в этом патриархальном, как бы средневековом мире скромной женщине нет покоя…
Она осторожно высвободилась. Села. В лесу запевали первые птицы, Ирена лишний раз убедилась, что рассвет — лучшее время суток, как жаль, что в своей жизни она так редко видела рассветы, так поздно ложилась спать и вставала, когда солнце давно поднялось…
Потянулась к вещам Река. Выудила из дорожного мешка свиток, внутренне трепеща, развернула…
Если поднести текст к носу — можно разобрать буквы. Во всяком случае, первая — любовно выписанная, огромная, красная витая буква «к»… «Как-то… раз…»
Она опустила глаза к концу текста. Да, вот она, подпись… «Сочинительница Ирена Хмель», и ее собственный росчерк, кем-то старательно скопированный с оригинала…
Рек сел рядом. Толчком, будто внутри него резко сократилась пружина.
— Слышите?
Она захлопала глазами. Далеко в лесу… Да. Звуки рога, а потом и собачий лай…
— Охота? — неуверенно спросила Ирена.
Рек — его лицо понемногу проявлялось в расступающихся сумерках — поджал тонкие губы:
— Да, охота… на нас с вами, сочинительница Хмель.
* * *
…Да. Еще пару месяцев — и ей станет трудно двигаться. Пока еще ничего… Но при мысли о том, что придется остаться здесь, родить упыреныша на соломке, а потом воспитывать его… как крестьянского мальчика… или даже как незаконнорожденного аристократа, бастарда… при одной этой мысли у нее либо безвольно опускались руки, либо, вот как сейчас, просыпалась исступленная жажда действия…
Лес все не кончался. Рек шел впереди, ведя лошадь под уздцы. Вероятно, место их ночлега уже обнаружено… А интересно, за преследование неповинной беременной женщины Провидение никак не наказывает? Или эти, что идут сейчас по их с Реком следам, загодя откупились пожертвованиями, подарками сиротам, безвозмездной службой в больнице или приюте?..
А может быть, по меркам здешнего Провидения, виновна как раз она, злонамеренная сочинительница, и те, кто идет следом, исполняют роль санитаров общества? И Провидение их еще и наградит?!
Лес поредел. Рыцарь обернулся:
— Сейчас выйдем… Надо будет через реку… Там дорога… склон крутой…
Ирена кивнула.
Стоило остановиться на минутку… всего на минутку. И прочитать рассказ «О раскаявшемся». Ей хотелось сделать это с того самого момента, когда над горизонтом поднялось солнце, так светло и удобно читать, но вот беда — времени нет ни минуты…
Надо идти вперед, иначе содержание рассказа придется излагать палачу… с объяснениями и дополнениями «от автора»…
Лес расступился.
Да, склон крутой. Это уже предгорья; Ирене даже показалось, что она узнает местность. Как будто нечто похожее ей доводилось видеть из окна машины, мельком, проезжая мимо на благоразумной скорости шестьдесят километров в час…
Из-под лошадиных копыт падали камни. Летели, задевая о склон, плюхались в воду… Потому что по дну оврага тек ручей, даже, скорее, маленькая речка.
Ирене пришлось спешиться.
Когда-то они с Анджеем целый день строили на таком вот ручье запруду. И запрудили, и в результате получили лягушатник три на три метра, с уровнем воды Ирене до подбородка… И минут двадцать играли надувным мячом в водное поло, пока не пришел лесник и не устроил разнос, пригрозил штрафом, потому что, оказывается, от подобной запруды нежной природе страшный вред…
— Осторожнее, госпожа Хмель… Ирена…
Она и без того старалась ступать как можно легче.
…И пришлось запруду, с таким трудом построенную, самим же и разбирать… Поздней ночью, вернувшись к себе в палатку, продрогшие и голодные… они выпили с горя две бутылки густого крепленого вина… вдвоем… причем Ирена пила наравне с Анджеем… а наутро…
Она пошатнулась. Ухватилась за ветку счастливо подвернувшегося куста.
Тропинка вела вдоль берега, и берег становился все круче и выше, а ручей внизу окончательно оказался речкой, и глубина там, судя по вот этим нехорошим водоворотам на поверхности…
И вода холодная.
— Долго еще, Рек?
— Сейчас выйдем к мосту…
Он не договорил.
Лошадь оступилась. Забила копытами, обрушивая целые пласты песка и глины, на глазах у Ирены и Река сползла ниже, еще ниже, проехалась брюхом по камням…
Да, вода была холодная. Во всяком случае, лошадь выкатила глаза так, будто свалилась в кипяток… Брызги поднялись чуть не вровень с берегом. Лошадь била копытами уже в воде, имитировала движения пловца, в то время как вода, изо всех сил толкая тяжелое тело, увлекала лошадь все дальше, дальше, вперед…
Ирена смотрела, разинув рот. Лошадь плыла; вместе с ней плыли седельная сумка и дорожный мешок, в котором…
Ирена застонала. Взялась руками за щеки и села на тропинку.
— Вперед!..
Совсем рядом оказалось белое, яростное лицо Река.
— Вперед, если не хотите…
Из-под ног сыпались камушки. Плывущая лошадь уже скрылась за поворотом; чего ей — выберется. Кому-то из крестьян повезет, прибудет имущества, если, конечно, лошадь Река не выучена по-собачьи лаять на чужих и преданно разыскивать хозяина…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
